На миг в глазах оборотней промелькнуло сознание, и Денли, выплюнув из пасти хвост Дашена, даже брезгливо сплюнул, а после еще и потер лапой язык.

Мы все вчетвером лежали на окровавленной траве, каждый самостоятельно справляясь с своим отчаяньем. Еле живой Дашен приподнялся на своем окровавленном хвосте и, придерживая искореженную руку, спросил у Налиша.

– Что ты видел, кто ей угрожает?

– Я не знаю, – качался на своем хвосте Налиш, – я видел, как она бежала в панике, а вокруг ее окружали Аргонские горы, только там такие острые и высокие шпили. Нужно спешить.

Он с отчаянием смотрел на нас всех, а прибежавшие лекари, как и наша охрана, просто в ужасе стояли и не решались подойти.

Через несколько минут на поляну пришел король эльфов. Он имел самую сильную живительную магию из своей расы, все же сильная кровь не водица, и он умел творить чудеса. Но даже он поразился, рассматривая наши истерзанные тела, которые находились в плачевном состоянии. Глубокие рваные раны у нас с братом и перемолотые кости у уже принявших человеческую форму Денли и Алана.

– Скажите спасибо, что мы магию не применили, – выплюнул Алан.

– А вы поблагодарите, что яд в ход не пошел, – не остался в долгу Дашен.

– Успокойтесь оба! – гаркнул Денли, у которого было состояние немного лучше, чем у других.

Видимо, он все же начал соображать и теперь не считал, что наша смерть спасет истинную.

Я лежал не шевелясь, стараясь считать про себя удары сердца, потому как боль была непереносимая. И только осознание, что моя птичка сейчас в опасности, меня держало на плаву, чтобы не потеряться в темноте.

Марина Шиляева

Споткнувшись, я чуть не полетела лицом вниз, но платье затормозило мое падение, и я медленно осела на траву. В груди сердце стучало, словно пыталось вырваться. Я даже подозрительно посмотрела на грудь, ожидая уже увидеть, что ребра гнутся. Но, слава богу, этого не происходило.

Угомонив сердце, я принялась оглядываться по сторонам. Опять лес. Такой же, как я уже видела, когда только попала в этот мир. А вдруг это уже иной мир? Может, меня опять закинуло не пойми куда?

Ледяной страх накрыл меня с головой. Конечно, я злилась на своих котиков, даже считала их предателями, но вот вероятность того, что я их никогда больше не увижу, меня просто убивала. Плакать хотелось очень, глаза уже наливались слезами. Но я держалась, потому как дважды в одну реку не зайти, и сидеть, ожидая, когда меня опять найдут, спасут, да и еще и полюбят, было глупо.

Закусив губу от усердия, я как могла собрала повыше платье и направилась куда глаза глядят. Если мне удастся найти какую-нибудь реку, то я смогу идти вдоль нее. А река – это вода и возможность кого-то повстречать.

В этом мне несказанно повезло: буквально через несколько минут я услышала шум воды. Еще выше подхватив платье, я помчалась туда, но то, что предстало моему зрению, меня поразило. Это была не просто река, это была горная река. Огромная, полноводная, со срывающимся с высокой горы водопадом и бурлящими потоками.

– Где же я? – заскулила, оглядываясь по сторонам. Таких гор я еще не видела ни у оборотней, ни у нагов.

За водопадом виднелся грот, из которого доносилось нарастающее рычание. И чем громче становился этот рык, тем сильнее холодело в душе. С отчаянным воплем я кинулась наутек. Все-таки это была плохая идея – найти реку, ведь именно возле реки обычно обитают крупные хищники.

Выполняя свой фееричный забег с поднятыми юбками, я лихорадочно искала низкие ветки у деревьев, чтобы забраться как можно выше. Но, как назло, все деревья были очень высокими, и их ветки терялись где-то там в вышине.

Хруст разламывающейся древесины позади, очередной рык – и меня валят на траву, громко дыша в шею.

– Мамочки, – я так задрожала, что, если бы от страха умирали, я бы уже, наверное, отдала богу душу. – Божечка, спаси меня, или кто здесь – Богиня. Но все равно спаси, прошу тебя. Я сделаю что угодно, только спаси!

Слезы все же потекли из глаз, и, уже не чувствуя своего тела, я предалась самобичеванию. Это я змеек испугалась, вот наивная! Смотря на кроваво-красную когтистую лапу, с меня в полный рост, и как когти разрывают почву прямо возле моей головы, я продолжала молиться. Наверное, нет более верующего человека, чем тот, у которого на грани жизни и смерти больше нет других вариантов спасения.

– Моя, – этот то ли шум, то ли скрежет, то ли гром пронесся у меня прямо над затылком, а потом меня опять принялись обнюхивать. – Моя!