– Что здесь происходит? – я пытался контролировать свой голос, потому как злость оттого, что мою пару без разрешения хватают, начинала буквально клокотать.

Теперь было понятно, почему именно мне первому охрана направила вестника: только я смог бы сдержаться и не загрызть на месте этих отчаявшихся драконов.

– Белир, – Сенат, увидев меня, тут же отпустил Мари и виновато склонил голову. – Мы еще раз просим у вас позволения ухаживать за нашей истинной, чтобы она лучше нас узнала и не захотела отказываться.

Я смотрел на них и видел себя – вот таким же растерянным, раздавленным и разбитым. Я бы тоже умолял, чтобы от меня не отказывались, если бы мне не позволили ухаживать за Мари. Но она была против новых истинных, она и нас не хотела брать мужьями, и меня это уже начинало беспокоить. Ведь и Алана с Денли, и Фарго она взяла в мужья сразу, как только увидела в человеческой форме, так чем же я хуже?

Мне было больно отказывать друзьям, очень больно, но я дал слово.

– Нет, – мой голос немного звенел, но я уже и не пытался сдерживаться. – Вам всем уже все объяснили. Вы не одни, кто чует ее как истинную. Да, сейчас мало женщин, и вы боитесь, что другого шанса у вас не будет, но на все воля Богини!

– Нет, нет, вы не можете так поступить с нами! – закричал уже Раур. – Мы требуем позволения!

Они на глазах переставали себя контролировать, еще немного – и передо мной будут четыре обезумевших дракона. Я быстро задвинул Мари за спину. И громко, вливая силу в свой голос, как когда-то учил нас троих Фарго, принялся давить на их сознания.

– Я приказываю вам успокоиться! – моя сила оплела их тела, которые уже начинали дрожать, зрачки так и менялись от дракона к человеку. Они пытались сопротивляться, хрипели, рычали. Но магия сильной крови никогда не позволяла ни одному существу пойти против своего главы.

Я вспомнил все те обряды, что мы проходили еще юнцами, как Фарго делился с нами своей кровью, чтобы и в нас вскипела сильная кровь. Все же тех крох, что у нас были, не хватило бы никогда для вот такого управления драконами. И вот сейчас, первый раз в жизни, я понял значимость и ответственность за свою силу.

– Послабь немного силу, – мне на плечо легла рука Фарго. – Да, вот так, дыши.

Он печально смотрел на своих друзей, которые теперь просто лежали на полу беседки и молчали. Каждый знал, что, когда твоему зверю приказывают со стороны и он вынужден слушаться, это больно. Но по-другому я не мог поступить.

Налиш Гасаш, красный наг

Мари стояла с округлившимися глазами, наблюдая за всей этой нехорошей ситуацией, мне захотелось ее утешить, успокоить, и я решился. Подползя к ней, я осторожно погладил ее по плечу. Она пребывала в каком-то оцепенении и не обращала внимания на других, продолжая смотреть на драконов, к которым теперь наклонились их главы и что-то каждому говорили. Но я не прислушивался.

– Мари, – я попытался оторвать ее стеклянный взгляд от входа в беседку. – Давай прогуляемся?

Она повернула ко мне голову и посмотрела на меня бездонными аквамариновыми глазами, сейчас через край наполненными слезами.

– Ты не виновата в этом, – я не удержался и сжал в руках ее плечи. – Мы сами виноваты, все четыре народа, что девочки перестали рождаться. Если бы мы тогда не устроили войну, то такого бы сейчас не было, каждый бы в свое время находил и даже выбирал себе истинную. И был бы счастлив. И ты не виновата, что слишком много мужчин сейчас находят именно в тебе свою пару, ты не можешь не нравиться – ни нашим звериным сущностям, ни человеческой форме.

– Спасибо, Налиш, – она улыбнулась, и мой мир поплыл от счастья.

Все же тех драконов, что уже немного отошли и теперь сидели как побитые, я понимал. Мы с братьями недалеко от них ушли. Но главы драконов и барсов были на нашей стороне, и они всячески старались нам помочь завоевать Мари.

Вот и сейчас я видел, как барсы стоят в стороне, обсуждая что-то с охраной и, видя меня близко с их женой, не подходят, а дают возможность нам говорить.

– Давай прогуляемся, – согласилась она и быстро пошла в сторону от беседки. Видимо, это место никогда не станет ее любимым.

Я тихонечко полз немного позади нее и наслаждался компанией, мне хотелось схватить ее на руки, обернуть своим теплом, позволить почувствовать меня всего. Но она шла молча, и было понятно, что ей очень грустно и она так и не может до конца принять реалии нашего мира.

Мы вышли к небольшому фонтану, и она тут же уселась на его край. Ну а я, на небольшом расстоянии, уселся рядом и предусмотрительно запихнул свой хвост подальше от нее.

– У тебя никогда не бывает такого чувства, что ты все делаешь неправильно? – она опять подняла свою головку ко мне и внимательно посмотрела в глаза.