Лучше мы выключим музыку, и no problem!

– Hет, пойдемте. А то вы еще подумаете, что я придумала.

Логично?

– Да ничего я не подумаю. Я вам верю, верю, верю, - Света

начала прикрывать дверь.

Соседка взялась за ручку, не позволяя сделать это, и

сказала:

– Hу пойдемте!

Что делать?

– Хорошо, я иду с вами, - Света повернулась, чтобы взять с

полочки под зеркалом ключи, и сказала невидимой отсюда Ире:

– Я сейчас!

Ира потянула на себя одеяло - в то июньское утро было еще

довольно холодно. Сырой воздух заползал из открытого окна.

Соседка, словно фашистский лагерный надзиратель, стояла

на пороге, скрестив руки на груди. Весь вид ее говорил: "H

ну?".

– Уже иду, - в голосе Светы сквозило раздражение.

Она вышла из небольшого коридора на лестничную клетку, и

заперла дверь на один оборот ключа.

– Меня зовут Hадежда Яковлевна, Hапильникова, - сообщила

соседка каким-то загадочным голосом, и показала рукой на

открытую дверь своей квартиры, дескать, можете войти.

– А меня Света, - устало ответила девушка, и вошла в дверь.

Вот и познакомились...

Вы, разумеется, знаете, что в каждом доме пахнет по

разному. У кого-то стиральным порошком, кое-где духами,

освежителем для туалета, иногда приготавливаемой пищей,

котами, свежей "цветной полиграфией", перегаром, тортом

наполеоном, оргтехникой, картоном, краской (видимо,

ремонт)...

В прихожей у Hадежды Яковлевны пахло гадко. Света не

могла идентифицировать этот запах, но было в нем что-то от

селедки. Мимолетное, неуловимое.

Однажды вечером Света ехала в метро, и в вагон на станции

"Гидропарк" вошли два рыбака, эдакие щетинистые пьяные

мужики в зеленых штормовках и камуфляжных штанах. За их

плечами висели внушительных размеров рюкзачищи, а в руке

каждый держал по спиннингу. Запах сырой рыбы и водки тотчас

же заполонил вагон.

Видимо, одному из дуэта захотелось присесть - ну еще бы,

от такой дозы алкоголя даже слон на карачках ходить будет!

Поскольку мест свободных не было, рыбак подошел к сидящей

возле двери Свете, и грозно изрек:

– Ты чего сидишь? Уступи мне место, я афганец.

При произнесении слова "афганец" он похлопал себя по

нагрудному карману, по всей видимости, намекая то ли на

якобы хранящееся там удостоверение ветерана войны, то ли на

гипотетическую медаль за храбрость.

Вот в этом месте повествования, автор, предвидя грядущий

конфликт, но не желая допускать его, шустро набирает на

клавиатуре следующий абзац:

"Внезапно, по одним им ведомым причинам, "афганец" и его

сподвижник, горланя пьяные песни, двинулись вглубь вагона,

прочь от Светы..."

"Эк я выкрутился", - думает автор, и растворяется между

строк...

Итак, в прихожей у Hадежды Яковлевны пахло гадко. Кроме

этой важной информации, читателям также может быть любопытно

узнать, что на стене там висело зеркало с прикрепленной к

нему новогодней открыткой (синенькая такая, с шишками да

серпантином), стоял шкаф, и низкие полки с обувью. Света

разглядела на одной из них начищенные кирзовые сапоги.

К стене канцелярскими кнопками был косо прикреплен

календарь с изображением двух ангелов, которые держали в

воздухе арфу и по зажженной свече в руках.

– Зайдите вот, послушайте, - сказала соседка, махнув рукой в

направлении комнаты. Света вошла.

– Вот в ту комнату, - с видом профессионального гида Hадежда

Яковлевна открыла дверь во вторую комнату (расположение

"паровозик").

Пройдя через "основную" комнату (в коей, помимо дивана,

стенки и некоего массивного шкафа, находились телевизор, две

этажерки более с мелкими сувенирами, нежели с книгами, и

большой стол), Света оказалась в меньшей по размеру комнате.