— Не доверяешь мне? — ухмыльнулся Дима, и я, почти не раздумывая, ответил:

— Доверяю.

Я прищурилась от яркого солнца, ударившего в лицо, едва стоило выйти из подъезда. Краем сознания подумала — как хорошо было бы сейчас оказаться где-нибудь у водоема, пусть даже у совсем крохотного озерца. Опустить в прохладную воду ноги, подставить лицо солнечным лучам и ни о чем не думать. Просто растворяться в этом моменте.

Но о таком сейчас приходилось только мечтать. Ехать мне было некуда, не на что и не с кем. И главное — нельзя. Не могло быть и речи о каком-либо отдыхе, пока мама находилась в больнице. Мне казалось, что я просто обязана страдать с ней вместе. Ведь это то немногое, что я могла вообще сделать.

Все остальное уже было сделано за меня.

Что-то внутри сжалось, когда я вспомнила маму в этой шикарной палате. Довольную настолько, что, казалось, я ей вовсе и не нужна.

Мотнув головой, я отогнала от себя эти еретические мысли. Конечно же, она нуждается во мне! У нас ведь больше никого нет, кроме друг друга.

Вздохнув, я спустилась по ступенькам, намереваясь идти к автобусной остановке, но меня остановил знакомый хрипловатый голос, от которого по спине пролетели, как стайка бабочек, мурашки.

— Марина!

Я медленно обернулась. Камиль стоял, опершись бедром о лоснящийся бок своего автомобиля. Со следами недавнего побоища на лице он выглядел, как какой-нибудь бандит из кино.

— Что ты тут делаешь? — спросила, стараясь не показывать, что меня отчего-то взволновало его присутствие.

— Жду, когда прекрасная дама обратит на меня внимание, — усмехнулся он. — Вот только она собралась пройти мимо.

— Я тебя не ждала.

— Я тоже не ожидал, что буду кого-то караулить у подъезда, как мальчишка, — его усмешка стала кривоватой, словно он сам над собой потешался и сам же в это не верил.

— Садись в машину, — добавил Исаев, когда между нами повисла пауза.

Я покачала головой:

— Я еду к маме в больницу.

— Я с тобой, — спокойно пожал он плечами. — Садись.

Какой-то бес заставил меня вздернуть брови и, посмотрев на него насмешливо, сказать:

— Эй-эй, парень, полегче! Не слишком ли многое ты себя позволяешь после первого и единственного свидания? Я еще не готова знакомить тебя с мамой!

В его глазах мелькнул ответный огонек. Тяжело вздохнув, Исаев сказал:

— А вот Джастину Биберу ты бы наверняка ответила иначе.

Я закатила глаза. Бедный Джастин! Как ему, наверно, икается в последние дни там, далеко в Америке!

— Джастин Бибер здесь бы в принципе не оказался, — отрезала я.

— Ну я же оказался.

Он все еще усмехался, но теперь с какой-то невеселой иронией. И я вдруг безошибочно поняла все то, что было сокрыто в этой короткой фразе.

Действительно, перед мной ведь был не простой мальчишка. Камиль Исаев — уже взрослый мужчина, миллиардер, и наверняка закоренелый холостяк, являющийся завидной добычей. И он стоял сейчас здесь, передо моим домом, терпеливо дожидаясь, когда я появлюсь, словно являлся неопытным юнцом. И все это было удивительно ничуть не меньше, чем если бы здесь и впрямь оказался этот бедняга Джастин.

И от понимания всего этого вдруг сделалось страшно.

— Так и быть, подвези меня до больницы, — сказала я, быстро усаживаясь в машину.

Но былая легкость от общения с Исаевым пропала. В голову снова полезли вопросы, ответов на которые я не хотела знать.

— Вообще-то я хотел тебе кое-что предложить, — проговорил Исаев, когда мы выехали на шоссе.

— Надеюсь, не поход по бутикам, — буркнула я. — А то, может, тебе и в больнице стыдно со мной появиться, если я не в Шанели.

Он кинул на меня удивленный взгляд.

— Мне никогда не было за тебя стыдно. Просто в деловом обществе есть определенные нормы…

— И я под них не подхожу, — перебила, поджав губы. — Тогда зачем вообще было таскать меня с собой?

— Потому что я так хотел, — последовал спокойный ответ.

Не сдержавшись, я фыркнула:

— А ты всегда получаешь то, что хочешь?

— Всегда, — откликнулся он невозмутимо.

— Халапеньо на тебя не хватает, — пробормотала я себе под нос и уже громче спросила: