Молча идти в неизвестность я не собирался, поэтому решил попытаться узнать о происходящем хоть что-нибудь, тем более что, на первый взгляд, этот конвоир казался адекватным:

— Куда вы меня ведёте?

— Туда, — со смешком ответили мне, явно издеваясь.

Ну, хорошо, зайду тогда с другой стороны:

— Ошейник для того, чтобы глупостей не натворил?

— Вроде того, — кратко ответили мне. — Будешь дёргаться, получишь разряд.

— Но я же ребёнок! — изобразил я возмущение.

— Знаю, — подтолкнул он меня в сторону, чтобы пропустил группу разумных. — А ещё я знаю на что способны такие, как ты. И заткнись уже! — остановил он меня, когда я открыл рот, собираясь задать ещё один вопрос.

Дальше шли молча, пока конвоир не нарушил тишину, произнеся задумчиво, явно ни к кому не обращаясь:

— Странный ты ребёнок, другие бы сопли на кулак наматывали, а не вопросами доставали.

Привели меня в банальное тюремное отделение, впрочем, я бы не удивился, посади они меня на цепь и в клетку, но пока пронесло. На входе нас встретила охрана, двое людей, явно скучающих без дела и дроид выполняющий функции секретаря-администратора. Точнее, охранники меня тут же отправили в отдельную комнату к стойке с роботом. А сами принялись трепаться ни о чём. Перед глазами всё по-прежнему плыло, так что я больше старался слушать, чем смотреть по сторонам. А поговорить они были рады. Благодаря чему, пока дроид оформлял очередного заключённого в лице меня, диагностируя и записывая данные, включая возраст, пол и вес, кое-что из происходящего обрело смысл.

— Как там Лим? — спросил один из людей у конвоира, сопроводившего меня сюда.

— Всё ещё бесится.

— А-а, — протянул тот. — Это он его так?

Ответа я не услышал, но, судя по всему, никто подтвердил догадку.

— Ну его можно понять, — добавил второй. — Не каждый день братьев теряешь.

— Не он, — мрачно сказал нелюдь. — Девчонку мы упустили, повезло ещё, что этот оказался одарённым.

— А что так?

— Долго рассказывать, там ещё джедаи активизировались, еле смылись с планеты.

— Бывает… Теперь понятно, почему мы в гипер ушли.

Далее ничего интересного для себя я не услышал. Узнал лишь, что оказался четвёртым в списке из тех, кому не повезло. Брали именно детей и обязательно чувствительных к Силе, что на месте подтвердилось анализом крови. После чего осмотрев меня, словно кусок мяса, впрочем, для робота я наверно им и являлся, меня обозначили, как годный объект, но с временными ограничениями. Моё состояние дроид определил именно так, порекомендовав покой на три дня для восстановления и в дальнейшем щадящий режим ещё на двадцать.

Так я и оказался в камере, окружённой энергетическим полем. Клетка в буквальном смысле, радиусом около метра полтора, собственно будь я взрослым, лежать бы здесь вообще не смог. Но сейчас этого совсем не хотелось, меня по-прежнему тошнило и периодически бросало в жар, поэтому, приняв сидячее положение, я постарался отвлечься, нырнув в спасительную медитацию. Сила продолжала блуждать рядом, не подчиняясь мысленным приказам, однако, само медитативное действие успокаивало и позволяло немного отвлечься. Сделать я сейчас всё равно ничего не мог, а разговаривать с соседями по камерам не хотелось. Да и они не спешили пока со мной знакомиться.

Разве что охранник перед выходом, вдруг остановился и спросил у меня:

— Как тебя звать-то, малец?

Создавать тайну из своего имени я не стал, ответив честно:

— Нарлак Трей.

— Да ну? Гонишь?

— А смысл врать? — пожал я плечами.

— Может совпадение? — предположил второй. — Может, Трий какой-нибудь?

— Трей, — поправил я.

— Хм…

Дверь закрылась перед задумчивым человеком, а я полностью ушёл в себя, особо не следя за временем. Жизнь резко свернула не в самую благоприятную для меня сторону. Полёты и путешествия — это точно не моё. Лучше в Храме сидеть, да какой-нибудь рутиной заниматься, чем так. На заново открывшуюся дверь я внимания не обратил, но когда надо мной нависла тень, глаза пришлось приоткрыть, чтобы узнать, кто ко мне снова пожаловал.

— Поле вырубить, ошейник снять!

Раздалась команда, не предвещающая ничего хорошего. Отчего мне пришлось поднять голову и замереть с прямой, как палка спиной. Этого человека я знал, да и он почти не изменился, та же лысая голова без бровей и ресниц, разве что постарел заметно с нашей последней встречи, когда он навестил меня в Храме. И судя по тому, как один из охранников бросился выполнять приказ, а второй стоял бледный словно мел, боясь пошевелиться, явно не последний разумный на этом корабле.

— Так вот какой у тебя бизнес, — прохрипел я, глядя на своего отца, Рифта Трея. — Работорговля?

Если честно к рабству я относился равнодушно и какого-то острого негатива не испытывал. Вообще свобода, как и её отсутствие понятия крайне относительные. Для меня неприемлемо именно жестокое обращение: пытать, бить, унижать, вообще причинять какой-либо бессмысленный вред живому существу неправильно. Может, конечно, я так говорю, поскольку меня это несчастье миновало. Потому как Энакин, к слову, буквально ненавидел рабство. О чём довелось узнать при нашем знакомстве. Однако, будучи невольником, Скайуокер жил с матерью в собственном доме, работал на хозяина, получал зарплату, так ещё и имел возможность зарабатывать самостоятельно и заниматься любимым хобби. Со стороны посмотреть, так довольно необычная у него жизнь вне воли получается. Может, не богатая, но не похоже, чтобы к рабам относились жестоко, по крайней мере в пространстве хаттов.