— А ты плати мне большую зарплату. — Высококвалифицированная домработница сморщила нос. — И амбиции у меня, если хочешь знать, совсем в другой области.

— К моему делу это имеет отношение?'— перебила Паэгле.

— Нет.

— Слава богу. Давай я тебе покажу твое новое рабочее место.

Квартира, в которой Юлька жила вдвоем с сыном, оказалась неожиданно большой — кроме гостиной, где стоял аквариум с оставшимися в живых цихлидами, еще три комнаты, огромная кухня и даже что-то вроде чуланчика. Учитывая стоимость квадратного метра в этом районе, приходилось только удивляться, откуда у скромного биолога такие средства.

— Я смотрю, разводить рыбок и впрямь выгодно, — протянула Даша, заглядывая в кабинет.

Кабинет, он же библиотека, выглядел просторным, как и гостиная, несмотря на высокие, от пола до потолка, книжные шкафы и массивную кожаную мебель. Ощущение несколько портили два огромных аквариума — пустые и темные, они напоминали гробы.

— Ничего себе... — присвистнула гостья.

— Да, не жалуюсь. — Юлька слегка подтолкнула ее сзади. — Проходи, вот здесь все и произошло.

— Я поняла. — Став так, чтобы пустые аквариумы не бросались в глаза, Даша спросила: — Интересно, а почему погибли рыбы только здесь? Почему в гостиной остались целыми и невредимыми?

Очевидно, Паэгле над этим вопросом уже размышляла.

— В гостиной был накрыт стол, и мы все были друг у друга на виду, — пояснила она. — А вот в кабинет любой мог зайти незаметно.

— Ясно.

Как Даша ни старалась, но взгляд против воли все равно сползал на аквариум. Она не выдержала:

— Слушай, Юль, ты бы накрыла их чем-нибудь... А то какое-то неприятное ощущение. Гроб напоминает.

Юлька поджала губы.

— У тебя фантазия работает явно не в том направлении. Впрочем, если тебя это нервирует...

И все же, несмотря на кажущуюся невозмутимость, хозяйке квартиры, вероятно, тоже было не по себе, потому что и она на аквариумы старалась не смотреть.

— Кстати, а где я буду спать? — Даша вдруг как-то суетливо заозиралась. Ей совсем не улыбалось ночевать среди пыльных рукописей и стеклянных гробниц.

— Можешь здесь, если хочешь.

— А если не хочу?

— Тогда... — Паэгле на секунду замялась. — Есть у меня небольшая комнатка, скорее, чулан. Там, правда, нет окна, но диван вполне удобный.

— Вот и отлично, — решительно заявила Даша. — Лучше в чулане, чем в колумбарии. Показывай.

Чулан и впрямь оказался совсем крошечным: едва вмещал диван и шкаф, но выглядел на удивление уютным и каким-то обжитым.

— Интересное помещеньице, — заметила Даша, обегая глазами нежно-розовые обои, симпатичные эстампы и букетики искусственных цветов в изящных настенных вазах. — Это ты для гостей держишь?

Паэгле неопределенно повела головой:

— Да, что-то в этом роде... Так тебе подойдет?

— Вполне.

Даша рухнула на диван, откинула голову на спинку и закрыла глаза. Тело от усталости разламывало, а спать хотелось так, что даже голода не ощущалось.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — Юлькин голос звучал размыто, глухо, будто сквозь ватный матрас.

— Нормально, — едва слышно выдохнула Даша.

Юлька, очевидно, поняла состояние своей гостьи, потому что произнесла неожиданно ласково:

— Ладно, не буду тебе мешать, разбирай свои вещи, как закончишь, приходи на кухню, там все подробно и обсудим. Кстати, ты ужинать будешь?

— Обязательно, — пробормотала Даша, не открывая глаз. — Через пять минут.

Семин стоял у размытой дождем ямы, и в глазах его была тоска. Из ямы торчала нога. Но на этот раз труп, без сомнения, был женским. Прорабу стало по-настоящему страшно. Он проклинал тот первый день, когда смалодушничал и принял решение закопать труп подальше от стройки. Тогда казалось, это просто досадная случайность, нелепое стечение обстоятельств, которое может задержать строительство: милиция замучит допросами, а начальство башку оторвет. По той же причине спрятали и второй труп, потом третий... И вот только теперь до Семина стал доходить весь ужас складывающейся ситуации: в милицию хода нет — это срок при любом исходе дела. Даже если не обвинят в самих убийствах, то пришьют препятствие в ходе расследования, уничтожение улик и еще пару статей, чтобы скучно не было. Выход один — идти к шефу и все ему как на духу выложить.

День был подходящим: к обеду должен приехать начальник с зарплатой. Выкурив не меньше пачки, Семин перекрестился, попросил Бога помочь ему не ради себя, а хоть ради детей его и, прихватив Филина, отправился на покаяние.

Белое круглое лицо шефа стало еще белее. Отвернувшись от ямы, он подошел к дереву и, опершись о ствол, изогнулся. Никогда до того Семин не видел, как выворачивает здорового трезвого мужика. Вместе с Филиным они держались чуть поодаль, хмуро опустив глаза. Но даже не сомневаясь в предстоящем разносе, оба чувствовали облегчение: хоть на кого-то можно переложить часть ответственности. Шеф достал платок и дрожащей рукой отер мокрое лицо. Повернувшись к рабочим, он прошелестел белыми от злости губами: