— Кто, простите, падает? — Профессор Валикбеев подался вперед.

— Попугай.

— Какой попугай? — И опять на строгом лице возникло недоверчивое выражение. — А разве Юлия Сергеевна держит попугаев?

— Сразу двух. Как будто ей рыб мало.

— Подождите, подождите, так вы говорите о птицах попугаях, — он хлопнул себя по лбу, — я, признаться, не сразу сообразил. Думал, речь идет о рыбах.

— О рыбах?..

— О рыбах-попугаях. Знаете, такие мордастенькие, как правило, красного цвета.

Даша вспомнила, что действительно нечто подобное видела в Интернете.

— Вы правы, есть такие рыбки. — Она была рада, что не напрасно потратила время. — Но я говорю о настоящих попугаях, с крыльями и в перьях.

Профессор кивнул:

— Да-да, припоминаю, их, кажется, у нее двое. А какой именно?

Даша задумалась, пытаясь вспомнить, чем падучий попугайчик отличался от устойчивого.

— Голубенький. Такой поменьше и без хохолка.

— Волнистый, я так понимаю.

— Точно, — Даша обрадовалась. — Волнистый.

— И как же он падает? Когда летает?

— Нет. Понимаете, он чистит себе лапы и постоянно падает. Начинает клевать ногу, которой держится за прутья, и падает. Ужасное зрелище.

— Так он просто маленький еще. — Валикбеев по-отечески рассмеялся, обнажив крупные белоснежные зубы.

— Ах, вот как... — Даша сделала вид, что у нее камень с души упал. Хотя, откровенно говоря, ее не тронуло бы, даже если при падении волнушка получил сотрясение мозга. Которого у него наверняка не было. — Значит, так и должно быть?

— В общем, да.

— Как вы меня успокоили! — Она порывисто приложила руку к груди. — А то я так испугалась, так испугалась... Спасибо вам огромное!

— Не стоит. — Кавказец прищурил глаза и бархатисто добавил: — Надо же, какая вы чувствительная. Неужели так любите животных?

Ореховые глаза глянули преданно, со слезой.

— Очень люблю. Так люблю, что даже самой страшно становится. Но еще больше я боюсь сделать что-нибудь не так. Вы, наверное, знаете, что Юлия разводит каких-то очень ценных рыб, и если с ними что-нибудь случится...

Никак не отреагировав на упоминание о рыбах, Валикбеев вдруг спросил:

— Простите, что интересуюсь, но Юлии Сергеевне вас кто-то порекомендовал?

— В каком смысле?

— Мне интересно, как вы получили это место. Как попали в ее дом.

Сердце забилось часто-часто. Ни как коллега, ни как друг Валикбеев не должен был задать такой вопрос, если только, конечно, сам не планировал устроиться к Паэгле домработницей.

— А почему вы спрашиваете? — Даша явно тянула время.

— Ну... — он отвел глаза, — мне не безразлично, что происходит у... моих друзей.

За те доли секунды, что звучал его ответ, Даша со всей очевидностью поняла — профессора Валикбеева явно интересуют не все друзья в целом, а лишь конкретно Паэгле. И вряд ли этот интерес был праздным. Неужели он в самом деле причастен к гибели рыб? Не может быть. Пантелеев — да, но директор института!

— Я вас понимаю... — Она заставила голос звучать спокойно, даже с некоторой беспечностью. — Мы с Юлей давние знакомые, одноклассницы.

— Одноклассницы?! — воскликнул Валикбеев с таким изумлением, словно впервые узнал, что Паэгле училась в школе. — Не может быть! А как ваша фамилия?

— В школе была Кунцева. — Даша помолчала, пытаясь понять, зачем это профессору понадобилась ее фамилия. — И почему не может? Я что, выгляжу старше нее?

— Нет, нет, что вы... — Красивый директор института на мгновение прикрыл рукой лицо. — Просто Юлия Сергеевна никогда не казалась мне особо сентиментальной. Трудно представить, что она вдруг займется трудоустройством своих бывших подруг.

Тут Валикбеев был абсолютно прав — ни сентиментальностью, ни душевной широтой Паэгле не отличалась. Тем важнее было убедить его в том, что все происходящее — не более чем естественный ход событий.

— Ну, во-первых, это я ей позвонила, мне срочно понадобилась работа, а во-вторых, мы никогда не были подругами. В школе она едва меня замечала. Просто я позвонила в нужное место и в нужное время. — И чтобы фраза не прошла незамеченной, чуть форсировала интонацию: — Не думаю, что задержусь надолго, и как только подыщу работу по специальности...

— А кто вы по специальности?

Нет, что-то определенно было не так. Профессор, директор института, а вопросы как у подъездной кумушки. Сомнений не оставалось: его действительно очень волновало все, что происходило вокруг Юльки.