Завалив дичь, Генсек лично занялся свежеванием шкуры одной из зверюг, чья туша была подвешена на крюках, словно боксёрская груша. Можете ли вы представить ещё какого-нибудь деятеля будущего, после эпохи Брежнева, который хладнокровно занимался бы такой не простой работёнкой. Зато вождей прошлого — Ленина, Сталина, Хрущёва, всех их можно было представить за разделкой туши очень легко. Да, что там говорить, сам Тайвин Ланнистер не чурался свежевать люто-волка в походном военном шатре, когда разговаривал с сыном, по имени Джейме.Последующие же за Леонидом Ильичом правители, к сожалению, на такой кульбит были полностью неспособны и представить их на месте Брежнева, искусно орудующих ножом, было попросту не возможно. Тем правителям проще будет летать на вертолётах и шмалять из пулемёта по разбегающейся во все стороны дичи, обалдевшей от шума железных винтов мутированных детей Кхалиси Дейнерис Бурерождённой, нежели своими руками добыть и разделать эту добычу.

Закончив положенный ритуал, вся компания потянулась на заслуженный отдых и пир, дабы отметить столь удачную охоту. На первом этаже двухэтажного охотничьего домика, был уже накрыт длинный дубовый стол, за который без проблем вместились все гости.Выпили, закусили и, непринуждённо ведя беседу, стали потихоньку решать тот или иной поставленный вопрос.В виду того, что за обедом должны были обсуждаться государственные проблемы, за стол не был приглашён куратор рыболовно-охотничьего хозяйства и егерь, которые до этого всегда присутствовали на после охотничьих приёмах пищи.

В самый разгар застолья, после очередного тоста за здоровье Генерального секретаря, Николай Анисимович Щёлоков рассказал анекдот о деятелях искусств. Все посмеялись и предложили выпить вина вновь.— А что у нас, товарищи, с воспитаем, гхм, молодого поколения? Какие книги читают? Какую музыку, гхм, слушают? К чему стремятся? — неожиданно для всех спросил генсек, обратившись как будто бы ни к кому и сразу ко всем. Все присутствующие были неглупыми людьми, поэтому сразу же поняли, что в первую очередь этот вопрос был адресован Михаил Андреевичу Суслову — секретарю ЦК КПСС, отвечающему за идеологию.

— Всё хорошо, Леонид Ильич. В ближайшее время ансамбль «Берёзка», с гастролями, собирается за рубеж — в ГДР, — сказал Суслов, преданно глядя на вождя.Собравшиеся терпеливо ждали, что скажет Генеральный и тот, вытерев салфеткой испачканные в томатном соусе пальцы руки, произнёс:

— Ты погоди со своей «Берёзкой», я тебя, гхм, про другое спрашивал… Мне там Дмитрий Фёдорович пластинку принёс послушать. Так что давай-ка сейчас мы все и послушаем её. Глянем, гхм, чем там нас идеологический отдел Министерства Обороны удивить хочет. Где там, эта пластинка, гхм, Володя. Володя, поставь, гхм, вон ту, — попросил он своего помощника, который секунду назад появился из-за двери.

Сначала у слушателей было настороженное и скептическое настроение, потому, что многие не понимали, чего именно можно ожидать от военных с их военным менталитетом. Однако действительность превзошла все ожидания и оказалось настолько удивительной, что все присутствующие за столом буквально сразу же с первой песни, прониклись звучавшей из радиолы музыкой до глубины души.

Песни зашли, что называется — на ура! Прослушивание прерывалось несколько раз на то, чтобы сказать тост и выпить: за Победу, за Сталина, за Леонида Ильича и за мир во всём мире.

Как только последняя замечательная композиция доиграла Леонид Ильич повернулся к Суслову и произнёс:

— Михал Андреич, видишь, как вояки разошлись?! Смотри какие прекрасные песни своими силами записать сумели! А у тебя, что с книгами молодых, гхм, хороших авторов творится? Ты сам книжки читаешь? Там очень интересно некоторые авторы пишут. Вот взять хотя бы этого… Гм… Забыл… Сашин вроде бы его фамилия. Хороший автор. Хорошо пишет! А ты, что опять всё в самиздат перевести хочешь? Мало тебе Солженицына и всяких других разных… О временах Хозяина забыть не можешь?!— Леонид Ильич, что касается этого бесспорно талантливого автора, то мы не против его публикаций. Рассказы интересные, необычные и нашим труженикам эти истории пришлись по вкусу. Все романы, на которые Вы дали свою резолюцию, будут в журналах напечатаны и выпущены в срок. О книгах же говорить пока рано, автор не состоит в союзе писателей.— А кто там тогда состоит, раз этот не состоит? Мне докладывали, что журналы с его романами, гхм, буквально смели с прилавков и полок киосков. Докладывали, гхм, что люди до дыр зачитывают журналы передавая их из рук в руки. Так может нужно таким перспективным, молодым, гхм, идущим в ногу со временем, авторам давать дорогу, а не затирать? — разгорячённо произнёс Генсек, а потом, сделав минутную паузу, продолжил более размеренным голосом: — А знаешь, что, гхм, Михаил Андреевич, а сделай-ка ты нам доклад на Малом Политбюро, через пять дней, по идеологической работе в нашей стране с молодым поколением в целом и с молодыми дарованиями в частности. Что там у нас с музыкой да литературой, гхм, происходит? А то вы на Старой площади мхом поди уже поросли… Н-да… Я уже сколько раз поднимал вопрос о своей пенсии… Наверно Михал Андреич, гхм, пора нам с тобой уже на заслуженный отдых… Не видим мы многого чего уже, гхм, или не замечаем, — с грустью произнёс он. — Молодёжи дорогу давать надо… Прав, наверное, был Железный Шурик (Александр Николаевич Шелепин прим. Автора), время бежит, а мы стареем и уже, гхм, не поспеваем за ним.

Повисло тягостное молчание, которое аккуратно решил нарушить Суслов, пытаясь выкрутится из куда-то не туда свернувшей дискуссии, обелив себя, естественно подставив другого: — Леонид Ильич, я обязательно подготовлю подробный доклад и доложу. Работы много, но заверяю вас, товарищи, она неуклонно идёт. Но всегда, товарищи, даже среди нас есть общее понимание того или иного вектора развития. Я хотел бы обратить внимание, товарищи, на то, что идеологический отдел Министерства Обороны выпустил не только эту пластинку, которую мы сейчас прослушали. Но и ещё две, — он засуетился, — и там, нужно сказать, совсем не такие безобидные песенки как здесь, — и несмотря на Устинова, достал папку с бумагами, открыл её на нужной странице и, поправив очки из роговой оравы, зачитал: — Одна пластинка называется «Патамушка», а другая пластинка, вообще, имеет идеологически подрывное название, — он вновь поправил очки и, повернувшись в сторону Брежнева, сказал: — Дядя Лёня мы с тобой.

Повисла тишина.— Гхм… Что это значит, Михаил? — удивился Брежнев и обвёл застывших присутствующих не понимающим взглядом. — Что значит, гхм, ты со мной?— Михал Андреич, не совсем понятно, что ты сейчас сказал, — также попытался уяснить услышанное друг Генсека Первый секретарь Центрального комитета Коммунистической партии Украинской ССР — Владимир Васильевич Щербицкий. — Что значит это твоё — потому, что дядя Лёня мы с тобой? Естественно мы все как один с Леонидом Ильичом! Ты что хочешь этим сказать?— Не это товарищи, я наверное неправильно выразился. Я говорю, что Минобороны, без нашего ведома, самостоятельно, выпустило ещё две пластинки. Которые уже не так безобидны, как эта.— И что же на них записано такого обидного, раз они не так безобидны?— Я, товарищи, не хотел сейчас поднимать этот вопрос, а хотел вынести его на обсуждения Политбюро, но раз уж сейчас речь зашла об этом, то я просто не могу молчать. Я должен сказать, что крайне не удовлетворён тем фактом, что Министерство Обороны выпускает пластинки сомнительного содержания, обходя идеологические стороны вопроса.— Ничего мы необходим. Наш идеологический отдел проверил все тексты на предмет чего-то неправильного и ничего, в тех текстах, не обнаружил. В том числе и иносказаний. Так, что не волнуйтесь, товарищ Суслов, с идеологической точки зрения там всё в полном порядке.— Всё в порядке вы говорите? — картинно удивился Суслов, — а что же значат тогда по вашему слова, — он вновь покопался в бумагах, — где это, — поводил пальцем, — ах вот — «если главный командир позовёт в последний бой, дядя Лёня мы с тобой!»? — закончил цитирование секретарь ЦК и, прищурившись, более развернул вопрос: — Что это за последний бой? Что это за «командир»? И что это за «дядя Лёня» такой? Не подскажите нам, товарищ Устинов?— Подскажу! — глядя на оппонента, как лев на зайца, процедил министр обороны, поднимаясь со стула.— О чём вы вообще, гхм, говорите? Что эта за песня такая? Дмитрий Фёдорович, о чём Михал Андреич, гхм, говорит?Устинов откашлялся, обвёл присутствующих членов полит Бюро и, повернувшись к председателю КГБ, спросил то, о чём он прекрасно был осведомлён. Однако спросил он это не просто так, а дабы придать бедующим сказанным словам ещё большую таинственность и весомость: — Товарищ Андропов, здесь у всех присутствующих товарищей есть допуск к сведениям, представляющим военную и государственную тайну?