Зайдя в квартиру, устало сел на табуретку, стоящую у тумбы в коридоре, и произнёс сакральное: «Здравствуй, милый дом! Как же давно я тут не был и как же я по тебе соскучился».Вот почему так, вроде бы и не было меня всего две недели, а кажется, что не был я тут несколько лет. Наверное, ощущения тоски по дому мне привилось во второй части, той, старой жизни. Первую часть я провёл в постоянных гастролях и вечном празднике, абсолютно не размышляя над тем что будет, не оглядываясь назад и просыпаясь где угодно, но только не дома. Жил обычной жизнью гуляки, которому важно лишь то, что сегодня и, возможно, завтра утром, и абсолютно пофигу, что будет завтра днём, вечером, или вообще послезавтра.

С возрастом вся это молодецкая удаль отошла в сторону, не забыв прихватить с собой довольно весомую часть здоровья, и на её место пришла спокойная умеренная жизнь, в которой я редко когда теперь ночевал вне родных стен. Любые поездки я в один прекрасный момент возненавидел до глубины души, а уж дальние поездки были для меня вообще сущей пыткой. Работа, репетиционная база и дом — вот каким стал мой новый мир в конце той жизни. Иногда, когда Москву с гастролями посещал тот или иной интересующий меня музыкальный коллектив, я брал себя в руки и находил в себе силы посетить их концерт, встретиться там со старыми друзьями, вспомнить молодость и покутить как когда-то. Однако было это крайне редко, да и отходил я потом от таких гулянок долго, пытаясь встроится в, уже ставший привычным для меня, спокойный уклад жизни. Другое дело у себя в студии поиграть на барабанах или гитаре, придумать и записать интересную композицию, аранжировать по-новому старую песенку, или же вовсе, оставаясь дома, взять интересную книгу, налить себе только что заваренного чая и очутиться в ином фантастическом мире или времени, где рамки бытия ограничены лишь фантазией автора. Вот так, собственно, в том времени я прожил последние лет двадцать своей жизни. Наверное, что называется, застоялся. И может быть поэтому, попав в этот новый-старый для меня мир, в своё молодое и сильное тело, я с удвоенной или даже быть может утроенной энергией стал брать от жизни всё и ещё немного сверху, работая сразу в различных направлениях творчества и воздвигая своё здание новой советской субкультуры.

Взял с телефонной тумбочки оставленную мамой записку и, прочитав её, понял, что позвонить мне нужно буквально всем и каждому кого только я знаю.Пробежал быстренько глазами список и решил позвонить не всем. Почему? Во-первых, потому, что некоторые телефоны я просто не знал чьи они, а написанные рядом с ними имена и фамилии мне ничего не говорили. А, во-вторых, я совершенно не хотел сегодня заморачиваться и суетиться, а хотел просто отдохнуть, побыть одному. Посидеть в тишине, размышляя о вечном, лёжа на диване посмотреть телевизор, особо не вникая в суть происходящего на экране, ну или просто почитать хорошую книгу, например, роман Герберта Уэллса "Война миров", выкинув на время из головы все мысли о завоевании мира, окружающего меня. Короче говоря, сегодня я решил забить на всё и наслаждаться тишиной, решив ограничится лишь несколькими действительно важными, на мой взгляд, звонками.

Первый важный звонок я решил сделать на студию "Мелодия" и пообщаться с полковником Сорокиным, который, судя по маминой записке, очень-очень жаждал меня услышать. Однако к сожалению на месте того не оказалось, я попросил секретаря сообщить полковнику, когда он появиться, что я нахожусь дома и попрощавшись повесил трубку.Следующий звонок был нашей певице Юле, которая, беспокоясь о моём здоровье, просила позвонить, как буду дома, в любое время дня и ночи. Юля училась в училище имени Гнесиных, поэтому, по идее, сейчас, в десять часов утра, она должна быть на лекциях. Поэтому, набрав номер для проформы, я был очень удивлён тому факту, что рыжуха была дома. Она очень обрадовалась моему звонку и быстро что-то прощебетав о здоровье и о Севе, сказала, чтобы я из дома никуда не уходил, пообещав приехать ко мне, как можно быстрее, для серьёзного разговора. Побоявшись, что приехав, она мне начнёт вновь плавить мозги, я стал решительно пытаться отказаться от такой чести, ссылаясь, что болен и устал. Однако, к сожалению, эта попытка не возымела должного эффекта. Меня проигнорировали, сказав, что раз я болен, то меня непременно вылечат, после чего, не дожидаясь возражений, просто кинули трубу, тем самым показав свою настойчивость и даже, можно сказать, некую настырность рыжей натуры.Тяжело вздохнув, посидел пол минуты приходя в себя и набрал номер нашего худрука Якова Моисеевича Блюмера.

Тот услышав меня, от чего-то дребезжащим и заикающимся голосом, сразу же, даже не поздоровавшись, стал выпытывать мой адрес. Поняв, что с продюсером происходит что-то не то, я рассказал, где живу и попытался выяснить, что случилось? Но услышав в ответ: «Это не телефонный разговор! Скоро буду!» — должен был повесить трубку, ибо Моисеич кинул её, как только произнёс последнее слово.Решив заканчивать обзвон списка, я всё же соизволил набрать ещё один номер. А именно, номер ВРИО заместителя главного редактора журнала «Огонёк» — Ольги Ивановны Золотовой.В редакции трубку сняли довольно быстро и женский голос проинформировал меня, что звоню я в бухгалтерию и что общаюсь я с главным бухгалтером — Громовой Раисой Марковной, которая менторским тоном поинтересовалась, с кем она имеет честь вести беседу. Я был обескуражен такой формой общения в среде советских тружеников прессы, поэтому, переняв манеру, осведомился, не соизволит ли уважаемая дама подозвать к аппарату баронессу Золотову. На том конце провода возникла несколько затянувшаяся пауза, а затем голос расстроенно сообщил мне, что миледи нет на рабочем месте, ибо её светлость на выезде. Я огорчился и попросил всемилостивейшую барышню передать баронессе на словах, что его светлость пионер Васин, уже изволил вернуться в своё поместье и, если она не сочтёт за труд, то пусть наберёт телефонный номер моей усадьбы, как только соизволит появиться у себя во владениях. Меня заверили, что всё, се непременно, будет передано в точности и, попрощавшись, дали отбой.

Я ошеломлённо почесал голову, вникая, что это такое сейчас было и каким образом такая матёрая контрреволюция могла прижиться в передовом советском журнале. Повесив трубку, убрал список телефонных номеров в ящик тумбочки и, встав, от души потянулся. Список, составленный мамой, я, естественно, не собирался забывать. Отнюдь, я собирался позвонить всем, кто жаждал со мной пообщаться, но сделать я это собирался не сегодня, а завтра, ибо сейчас больше всего на свете я хотел лишь одного, принять душ и поспать, этак, на вскидку, минуток шестьсот.

Не успел выйти из ванны, суша полотенцем волосы, как раздался звонок в дверь.«Блин и кто же там приперся, нежданно-негаданно? — подумал я надевая тапочки. — Юля доехать успела бы только на такси, тогда кто, продюсер? Может быть, но тоже вряд ли, ведь не на самолёте же он ко мне летел».

Крикнув в сторону двери: — Минуту, — быстро оделся и, по древней традиции посмотрев в глазок, спросил: — Кто? — хотя уже видел, того, кто именно решил потревожить меня.— Александр, это ты? — сказал гость, поправляя фуражку, — это Денис Пахомов. Милиционер из Перова. Ты меня помнишь?— Помню, — не стал отрицать очевидного я, разглядывая того кого таскал на плечах по всему району. — Что Вы хотели?— Открой пожалуйста. Мне надо с тобой поговорить.— О чем? — поинтересовался я, пытаясь понять, что от меня может быть товарищу нужно, ведь точек соприкосновения интересов у нас с ним нет, тогда на кой чёрт он сюда припёрся? Загадка.— Это касается тех событий которые происходили у нас в районе. Я не могу тут в подъезде об этом говорить. Это важно. Для тебя важно.— Ты меня хочешь арестовать? — задал я логичный вопрос, прикидывая тем временем имеет ли смысл впускать милиционера без понятых и тому подобной «лабуды» или же пусть остается там и разговаривает со мной через дверь.— Нет конечно, — обиженно произнёс тот. — Просто поговорим и я уйду. Обещаю. Послушай, я правда не могу через дверь громко говорить о таком. Это не для всех ушей.— Секунду, — сказал я, решив всё же впустить представителя власти. Быстро оделся и, открыв дверь, сказал: — Я Вас внимательно слушаю.— Может зайдём в квартиру, тут все же люди ходят, — негромко предложил он оглядываясь.— Ладно, пошли на кухню, — вновь пойдя на попятную решил я сыграть в его игру надеясь, что тот не собирается подкидывать мне «палёный» ствол, патроны или наркоту, как было принято делать в демократическом обществе будущего.— Здорово, — сказал тот, переступив порог, и протянул мне руку.— Здорово, коль не шутишь, — ответил я, пожав ладонь и кивком показав направление, гостеприимно предложил пройти на кухню, а сам, быстро закрыв дверь, проследовал за ним.Усадив милиционера на стоящий у окна табурет, поставил на плиту чайник, зажёг конфорку и, сев напротив, вопросительно посмотрел ему в глаза, тем самым дав тому возможность сразу же перейти к цели визита.— Саша, тебе грозит опасность, — не обманув моих ожиданий с места в карьер рванул представитель власти, — мой начальник, полковник Соколов, очень зол на тебя, — и видя мою поднятую бровь, — он узнал, что ты использовал его дочь для школьного концерта и теперь он буквально жаждет мести.— Гм… Звучит как-то двусмысленно это твоё: использовал дочь для концерта, — заметил я, шмыгнув носом.

— Да, но это же так.

— Может да, а может и нет, — протянул в задумчивости обвиняемый, вспоминая события того беспокойного дня. — А вообще, здравствуйте товарищи, тушите свет, дожили. Полковник милиции, начальник милицейского отдела, мстит школьнику, — выдохнул я, обалдевая от новости. — Это прямо-таки многосерийный фильм. По такому сюжету смело можно картину снимать. Она наверняка в рабоче-крестьянской среде будет пользоваться большим успехом. И название даже придумывать специально не надо. Первый фильм можно назвать лаконично — «Месть начальника отдела». Второй — «Начальник отдела наносит ответный удар». Третий — «Начальник отдела в тени орла». Ну, а четвертый — «Начальник отдела против ниндзя-мутантов-черепашек». Я думаю сойдет, — размышлял я в слух о том фуроре, который произведёт эта потенциальная серия фильмов, а затем спросил: — И что он намерен делать? Как собрался осуществить свою месть? И кстати, зачем ты мне это рассказал? Ведь как я понимаю, судя по твоей форме, Соколов всё ещё твой начальник? Сообщил же ты мне вероятно секретную информацию, которая, возможно, сможет помешать его коварным планам. Поэтому мне очень интересно, зачем ты это сделал?— Он хочет узнать о тебе как можно больше, а потом попробовать на чем-нибудь тебя поймать и если получится, то попробовать посадить в тюрьму.— Нечисты его помыслы, сын мой. Чую грешник он, посему и черные дела творить собрался, — подняв указательный палец вверх, с укором в голосе, на распев толи проговорил, а толи пропел я, а после, бросив паясничать, вновь спросил: — Так ты не ответил: в чем твой интерес? Зачем ты мне своего начальника-то сдаешь с потрохами?— Потому, что мне не нравиться, что он для своей мести хочет использовать меня, — пояснил Денис, в конце концов додумавшись снять фуражку, тем самым прибавив положительный бал к здравомыслию.— Как?— Он хочет, чтобы я с тобой подружился, втёрся в доверие, всё о тебе узнал и ему обо всём доложил. Затем, когда он соберёт на тебя достаточное количество компромата, он и придумает как с тобой разобраться.— Коварненько, — прокомментировал услышанное я и, поднявшись, достал из шкафа чашки, сахарницу, вазочку с мятными пряниками и коробку с зефиром. Поставил всё это на стол, снял с плиты закипевший чайник и спросил: — И что ты намерен делать? Как ты в доверие-то собрался втираться?— Я не знаю, — как мне показалось, искренне произнёс милиционер. — Соколов сказал, что если я не смогу с тобой наладить контакт, то буду для него бесполезен и он уволит меня по какой-нибудь статье. Следовательно, и из общежития меня выгонят. А у меня жена и маленький ребенок, — подавшись вперёд, проникновенно жаловался он на судьбу. — Понимаешь, я теперь не знаю, что мне делать. Если он меня уволит по статье, что я не выполнял свои служебные обязанности, то в милицию путь для меня будет закрыт!— Работать пойдёшь. Умеешь, что-нибудь делать-то? — спросил я очередного милиционера «Семёнова» фразой из культового фильма «Особенности национальной охоты» и получив ожидаемый ответ: — Нет, — разлил по стаканам чай и, как и в фильме констатировал: — Н-да… есть от чего впасть в отчаянье! — Слушай, Саша, помоги, а?.. Век не забуду!— Гм… — не понял я, что конкретно хочет от меня этот товарищ. Однако раз уж человеку некуда деваться, то можно, наверное, его куда-нибудь пристроить: — Ты петь умеешь?— Петь? — не понял он однако, потом вероятно сообразив куда я клоню, произнес: — Не очень.— Гм, — вновь на секунду задумался я и предложил очередной вариант: — А хочешь в Ереване жить и работать на киностудии? Я, пожалуй, мог бы за тебя похлопотать. У меня с недавнего времени там некоторый знакомства завелись.— В Ереване? — удивился тот, мотая головой, при этом поясняя своё поведение: — Мы с женой в Москву приехали, по лимиту, — сделал небольшую паузу и посмотрев в пол добавил, — покорять…— А… Ну тогда я даже не знаю чем тебе можно помочь. У меня в Москве пока никаких связей нет. Разве, что если ты романы какие-нибудь пишешь, то тогда я мог бы тебя познакомить с одной ВРИО редактора журнала. Может быть им твоя писанина придётся по вкусу. Так ты пишешь?— Нет. Не пишу, — грустно проговорил неумёха. — Я тебя не об этом хотел попросить.— А о чем?— Я не хочу уезжать из Москвы и не хочу менять профессию. Я всю жизнь мечтал работать в милиции или в КГБ. Мечтал ловить преступников и помогать всем нуждающемся.— Ну тогда я вообще ничего не понимаю. Чего ты от меня-то тогда хочешь? Я не начальник этих структур и в отделе кадров не работаю, — искренне признался я, не забыв похвалить собеседника: — А цель у тебя достойная. Так держать.— Я хочу, чтобы мы с тобой подружились, — не обратив внимание на мой спич, застенчиво произнес гость. — Я хочу, чтобы ты стал моим другом.Первым желанием на такое предложение было сломать дол#$#@ челюсть и спустить толераста пинками с лестницы, но когда я было уже собирался нанести гражданину увечья средней тяжести, я вдруг передумал и остановился, вспомнив в каком времени я нахожусь. Нужно сказать, что тут фраза «давай дружить» произнесённая в зрелом возрасте мужчинами, имеет свой первородный, истинный смысл слов, а не ту ху***, что стали подразумевать в будущем, путём пропаганды гадости из журналов, телевидения, радио и интернета. А посему я шмыгнул носом и поинтересовался:— И как ты себе это представляешь?— Будем ходить в кино, в походы. Я тебя со своей женой познакомлю. Можно всем вместе ходить, — скороговоркой забубнил неожиданный друг, который вероятно уже давным-давно продумал план совместного дружеского время препровождения.— Ладно, — прервал я экскурсовода, который уже рассказывал о придуманном им туристическом маршруте на ближайшие выходные, — с этим всё понятно. Не понятно, что делать с твоим начальником.— Да ничего не делать, — пожал тот плечами. — Я ему буду всё рассказывать, а там глядишь, может он всё и забудет.— Гениально, — восхитился Саша супер планом. — Только скажи мне дорогой ты мой человек, с хрена ли он забудет, если ты ему будешь постоянно обо мне докладывать, тем самым напоминая о прошлом? Наоборот он будет всё помнить. Помнить и беситься от того, что столько времени прошло, а он ещё не отомстил них***, — предположил дальнейшее развитие событий я. — Так, что твой план не подойдет. Нужно кардинально другое. Тут нужно действовать на опережение.— Как? — спросил Денис.— Пока неясно, — в задумчивости произнес я, — но уже понятно, что человек этот хочет помешать моим планам, — а затем посмотрев на собеседника подумал: «Если конечно ты братец не врешь!». Однако вид моего визави не о чём мне не сказал, поэтому взяв за основу считать эту информацию достоверной, я решил, что от полковника необходимо избавиться. Оставался открытым вопрос как? И на этот вопрос, к моему глубокому удовлетворению, я почти молниеносно нашёл ответ. Исходя из вчерашней статьи в газете «Известия» расположенной на последней странице издания, Министр МВД СССР ждёт моего звонка в вечернее время с завтрашнего дня в течении пяти дней с девяти до десяти часов вечера по московскому времени. Послание естественно было зашифровано в краткое сообщение о делах ведомства, а один из телефонных номеров в статье был определенным образом изменён, следовательно, и шанс, что на тот номер позвонит какой-то левый человек и представиться товарищем Артёмом практически отсутствовал. Я понял, кто именно поможет мне решить проблему с Соколовым и, как бы между делом, поинтересовался: — А сколько твоему полковнику лет? — спросил я улыбнувшись.— По моему пятьдесят пять или пятьдесят шесть. Где-то так, — ответил милиционер и не поняв моего веселья спросил: — А что? Ты что-то придумал?— Я? — пытаясь показать искреннее удивление произнес я. — Нет. А ты?Тот помотал головой, а я решил заканчивать аудиенцию.— Короче говоря, друг, ходить по театрам, кино и экскурсиям мне некогда. Сам понимаешь — дел много. Поэтому ты скажи, своему начальнику, что мы дружим и у нас всё хорошо.