Словно что-то царапает глаз, не давая отвлечься.

— Таро, Наоки, почему вы своевольно покинули пост! — строгий голос заставил парней вытянуться в струнку, а девушку скоренько убежать мыть понурившегося и смирившегося тигра.

Этот громадный представитель семейства кошачьих определенно обладал интеллектом близким к человеческому.

К испуганным молодым воителям, широко шагая, подходил мужчина лет тридцати. Кроме нагрудника на нем почти не было доспехов, но по тому, как вели себя юноши, от этого он не стал менее опасен. Его коричневые вьющиеся волосы были завязаны в толстый хвост позади. Вооружен же он был двумя короткими клинками, больше похожими на ножи, висящими на поясе.

— Мы оставили Кайто на воротах, — заторопился оправдаться Таро, видимо, имея в виду их третьего, высокого товарища. Скорее всего, он даже не стал спрыгивать с одного из деревьев. — Вот, это тот самый Широ, про которого говорил старейшина Джиробу. Хотели его довести до старейшины, чтобы по пути ничего с ним не случилось…

— Хватит глупых оправданий, — голосом мужчины можно было замораживать воду. — Немедленно вернулись на пост. И будьте благодарны, что я ничего не скажу о вашей безалаберности главе клана. Уж поверьте, он был бы очень недоволен.

— Благодарим, Гокку-семпай. — юноши быстро поклонились, а потом рванули к воротам с такой скоростью, что Стас успел лишь моргнуть, как их уже не было.

Не говоря ни слова Гокку схватил Стаса одной рукой за талию, а другой за шею.

— Что… Бл-я-я! — воитель резко оттолкнулся от земли, подбросив их обоих в воздух. Грудь сперло от внезапной нагрузки и если бы не придержанная шея, он рисковал ее свернуть.

Одежда безумно трепетала под сокрушительными порывами встречного воздуха.

Стоило же им достигнуть верхней точки прыжка, как Ордынцев не сдержал громкого крика, когда они начали падать с высоты в пару десятков метров.

Чтобы добраться до нужно комплекса шатров хватило всего двух прыжков. Тем не менее мучающийся от морской болезни Стас, даже в таком состоянии сумел бегло оценить лагерь.

Так, он заметил, несколько деревянных вольеров, за которыми расположились гигантские звери клана Киатто.

Также Ордынцев, после некоторого размышления уже на земле, смог вспомнить, что во время падения они нехарактерно смещались в нужную Гокку сторону. Значило ли это, что он каким-то мистическим образом мог регулировать падение?

Суровый воитель не дал Стасу и пары минут, чтобы прийти в себя, сразу потащив к своему начальству.

Уже привычный шатер, чье единственное отличие, это знакомый ромб с крестом на стенах и одеждах всех встречающихся воителей.

Последних встретилось аж шесть штук, ровно по двое у каждого прохода.

Джиробу нашелся в маленьком украшенном цветами шатре, сидящем на коленях возле низенького столика, рядом с которым тихо дымился чайничек. На подносе стояли чашка, шкатулка с открытым чаем, деревянная ложка и маленький венчик.

— Старейшина, я привел целителя, — Гокку коротко поклонился и прикрыв шторку, оставив наедине нервничающего Стаса и молчаливого старика, задумчиво рассматривающего чашку с чаем.

Ордынцев застыл, не зная, что делать.

«Должен ли я первым начать разговор? Или это обязан начать хозяин? Что мне делать? Какого хрена этот старый пердун молчит, будто язык проглотил?! Пока он тут политесы разводит, мой потенциальный пациент подыхает. А умрет он, то мне легче будет себе самому горло вскрыть, чтобы поменьше мучиться».

Так и не дождавшись от старейшины никаких действий за первую пару минут, Стас все же решился заговорить.

— Кхм, здравствуйте, Джиробу-сама. Я прибыл так быстро, как только мог. Не хочу показаться невежливым, но прямо сейчас умирает принц клана Сумада и вы…

Стас подавился всей заготовленной речью. Вообще сложно говорить, когда тебя за горло поднимает и держит твердая, как сталь рука, и ты болтаешься в воздухе, отчаянно пытаясь вдохнуть воздуха.

При этом, хотя он и задыхался, Ордынцев всеми силами пытался держать себя в руках и не пинаться, так как понимал, что этим он лишь гарантированно подпишет себе смертный приговор.

Иллюзий в том, что он сумеет вырваться, Ордынцев уже давно не испытывал.

— Кто разрешал тебе говорить, смерд? — лицо Джиробу скривилось от отвращения, но вместе с тем на нем вполне читалось мрачное торжество. — И вот этим мне предлагают лечить того проклятого принца? Какая дурацкая шутка. Видят духи я был терпелив, но это оскорбление, которое смывается только кровью!

В глазах плясали кровавые мушки, а хватка на шее с каждой секундой становилось все крепче. Стоило хотя бы вспомнить силу удара при общении с монахами, чтобы понять, что этот старик способен выдавить его, как тюбик с пастой.