Шрифт:
Ордынцев не открывал глаза, чувствуя, как внутри него расцветает новое и неизведанное чувство.
Словно бы в сердце раскрылся ледяной цветок, от которого по венам потек холодный сок.
Прана ощущалась как нечто абсолютно чужеродное и лишнее. Будто ему в сосуды залили жидкий азот.
«Как там сказал Джишин? Я должен ее почувствовать, чтобы было легче вызывать в следующий раз? Ну давай попробуем, после той мистической жуткой хрени, я готов как никогда».
Ордынцев сосредоточился на текущей по его телу силе, после чего с неприятием осознал, что прана вполне сопротивляется его усилиям ее рассмотреть получше.
Организм мужчины и все его чувства буквально кричали о чуждости этой дряни. Она была холодной как стылая вода, сковывая внутренность льдом. И осознание того, что это лишь иллюзия ничуть ситуацию не улучшало.
«Давай же! Раскрывайся, чертова сила!» — выругался Стас, изо всех сил пытаясь вглядеться в свои праноканалы: «Позволь мне тебя почувствовать!»
И словно его мольбы были услышаны, мистическое зрение, которое позволяло ему чувствовать идущие по телу каналы, резко стало четче, заставив взрослого мужчину почти что завопить от всепоглощающего ужаса.
Спокойно движущаяся по своим делам энергия, при приближении внезапно ощетинилась тысячами и тысячами маленьких глазок бесчисленного количества змей.
Теперь становился понятен холод, ведь это был холод чешуи множества ползучих гадов, которые каким-то образом оказались праной мужчины.
Стас постарался успокоиться, глубоко вдохнув и выдохнув. Вновь взглянув на предмет своих волнений, он понял, что ничего не изменилось. Все те же ползущие по своим делам змейки.
Они были в мышцах его рук, в животе, в сердце и ногах. Каким-то образом мужчина мог даже взглянуть на свою же голову и там тоже было гнездо этих тварей.
Станислав любил змей, но не тогда, когда они буквально живут в твоем теле!
Ордынцев почувствовал дикое желание вскрыть свою плоть и попробовать выковырять их оттуда. Вырезать эту опухоль и отбросить ее…
Стас рывком вышел из медитации и нервно засмеялся, пытаясь прийти в себя.
Было бы ложью сказать, что он был готов к чему-то подобному.
— Ну как? Сумел почувствовать прану? — голос Джишина ворвался в его мысли. Принц отвернулся от столика со свитками и теперь с интересом смотрел прямо на землянина.
— Да, сумел, — выдавил Ордынцев, и сразу задал вопрос, который его сейчас интересовал больше всего. — А как вы чувствуете свою прану? Как она у вас выглядит?
— О, ты сразу же сумел шагнуть на следующий уровень восприятия праны? — поднял в удивлении брови Сумада. — Должен признать, это настоящее расточительство, что ты не начал тренировки в раннем возрасте. Тогда, при удаче, из тебя получился бы и впрямь сильный воитель. А так, это всего лишь интересная особенность, не более. Касательно же твоего вопроса, я воспринимаю свою прану как мягкий теплый песок, которое сыпется по всему моему телу. А почему ты спрашиваешь?
— Да, — Стас замялся. Ему не хотелось сразу раскрывать все карты. Кто знает, как Джишин отреагирует на правду. — Моя прана была очень холодной. Неприятно холодной.
— Странно, — нахмурился Сумада. — Обычно прана наоборот дарит покой и чувство уюта. В конце концов эта вещь часть тебя. Странно воспринимать ее как нечто неприятное.
«Часть меня!» — прострелила мысль в голове землянина: «В том то и дело, что если у местных прана и впрямь их часть с самого рождения, но у меня то ее никогда не было, и она появилась лишь после моего здесь появления. Вот почему эта энергия столь чуждая и пугающая. Осталось понять почему она приняла вид змей и этот мир станет чуточку проще. Неужели так на нее каким-то образом повлияла Леви? Значит ли это, что я также оказал воздействие уже по отношению к Левиафан?»
Бьющийся в груди страх, был затушен волной жажды познания.
Пускай и не без огрехов, но мужчина все же сумел добраться до местной магической энергии.
Теперь же, сумев ощутить прану, надо было довести ее ощущение до автоматизма. Затем же Стас собирался раскрутить принца на еще какую-нибудь информацию по техникам воителей и их тренировках.
Глава 19
Первым делом Стас постарался найти одежду как можно более похожую на одеяния местных слуг. Сделал он это по одной простой причине — чтобы не выделяться.
Посредством небольшого наблюдения за жизнью замка стало ясно, что слуги, хоть и были одними из самых многочисленных его обитателей, тем не менее были и самыми незаметными.
Они убирались и ходили в любых, даже самых секретных залах дворца, и стражники особенно не обращали на них внимания.
Конечно, выделяющаяся внешность землянина играла с ним злую шутку, однако даже так одеяние невольно давало возросшую возможность сливаться с окружением.
Ордынцев буквально чувствовал, как взгляды окружающих скользят мимо, почти не останавливаясь на его лице.