— Что за Мясо? Почему он меня так назвал? — Дмитрий, следя глазами за обоими арестантами, был готов силой заставить любого из них отвечать на его вопросы.

— Мясо... — осторожно начал Масло, искоса посматривая на Дмитрия, — Это люди... Они, как бы тебе лучше сказать...

— Они шизеют! — сказал Святой, подозрительно выглядывая из-за спины Масла, — покажи руки! Мясо шизеет, я знаю! Я сам видел!

— Масло, о чем он говорит? Тебе не кажется, что вы немного больше меня похожи на психов? — не собираясь ему что-то доказывать, Дмитрий посмотрел в глаза арестанта.

— Процедура покажет кто ты на самом деле, это решит твою судьбу. Если ты не мерзкое Мясо, а я верю нюху Святого, то у тебя есть шанс получить сразу первый навык.

— Я опять тебя не понимаю. Что значит навык?

— Умение, я скоро получу достаточно опыта, чтобы его активировать. Святой чует, это очень ценное умение, — поднял указательный палец вверх Масло.

— Отец наделил всех нас разумом, подарил частичку себя каждому из нас, но мерзкое Мясо потеряло разум, превращаясь в животное неразумное! А всякий зверь лютый, мешающий людям жить мирно, подлежит истреблению страшному. Проси в молитвах искренних, чтоб на процедуре дал Отец тебе метку божью. Богоугодные чада его получат номер с Т буквой, — Святой полностью выдвинулся из-за спины, видимо ожидая какой-то реакции от Дмитрия на свою сумбурную речь.

— Ладно, Святой, пожрать надо! — достав какой-то предмет, Масло раскрыл обертку и, отломив небольшой кусочек, похожий на серый пластилин, протянул его Дмитрию.

— Что это? Взяв угощение в руки, он наблюдал, как проповедник жадно поедает непонятную массу.

— Ешь, ты не будешь голодать, попробуй! — Масло, аккуратно кусая, смотрел на него.

— Благодарю, конечно, но я, пожалуй, баланду лучше похлебаю, — положив на столик непонятный подарок, Дмитрий пододвинул к себе тарелку с кашей и начал, лениво ковыряясь в этой бурде, выбирать съедобные на его взгляд, комочки.

Лязг замка непроизвольно заставил повернуть головы к двери всех обитателей камеры.

— Осуждённый Дикарев, на выход!

Поднявшись с кровати, Дмитрий, не раздумывая, шагнул к двери. Коридор встретил арестанта ярким светом люминесцентных ламп, под лучами которых его поджидала команда сопровождения. Сдержать довольную ухмылку Дмитрий даже не пытался. Петренко с перекошенным от отёка лицом сверлил его ненавидящим взглядом из-за фиксирующего поломанный нос пластыря. Чуть сбоку от него, сложив руки за спиной, стоял Кузнецов с двумя конвойными, держащими наготове дубинки в руках.

— Че ухмыляешься, урод? К стене лицом встал, руки за спину, — Петренко явно не собирался скрывать своих чувств.

— И я рад тебя видеть, недоносок, — сказал Дмитрий, глядя в щёлки глаз конвоира.

— Не дергайся Петренко, наручники на него наденьте! — Кузнецов придержал руку сослуживца, видя, как тот отстегивает свою дубинку.

Заковав руки Дмитрия, конвой занял места по бокам от него и, гулко топая берцами по полу, они неспешным шагом двинулась по коридору, останавливаясь только у локальных решёток для открытия дверей.

Спустившись на несколько полётов вниз, конвоиры остановились у больших металлических ворот, рядом с которыми, в небольшом помещении дежурил охранник, с заспанным лицом.

Кузнецов подошёл к окошку, коротко переговорил с охранником и ворота открылись, пропуская их внутрь.

— Ну Фто, Мясо, мы поФти пришли! Готов сдохнуть? — с явным злорадством в голосе произнёс Петренко.

— Не переживай за меня, недоносок, я ещё вас всех переживу, — не поворачивая головы ответил ему Дикарев.

Не ясная дальнейшая перспектива прохождения таинственной процедуры, пугала Дмитрия, но показать кому-то свою слабость он не мог себе позволить, даже в мыслях. Отбитая в нескольких местах спина упрямо расправила плечи, а ноги замедлили шаг, тормозя всю колонну.

Свист рассекаемого воздуха, закончился резким ударом дубинки в правое бедро. От боли и неожиданности Дмитрий присел, мышцы свело от резкой боли.

Толчок левой ногой для опоры, разворот корпуса, руки, звякнув металлом, остались на прежнем месте, скованные за спиной. Готовый к новой атаке, Дмитрий попытался на одной ноге отпрыгнуть в сторону, но опытные конвоиры тут же ограничили свободу, взяв его под руки с двух сторон. Кузнецов одним движением сместился за спину арестанта, сдавливая его шею дубинкой и прижимая дергающееся тело к себе.

— Петренко, ты что делаешь? — заорал Кузнецов, пытаясь удержать дергавшегося заключенного.

— Дальше периметр! А долги нужно возвращать! Может он там подохнет сегодня, че ты вообще разорался? Я что у тебя разрешение должен спрашивать, когда захочу уебать в рожу какую-нибудь мразь? — покачивая дубинку в руке, он нагло смотрел в глаза сослуживца.

Кузнецов, проскрипев зубами, отвел взгляд от Петренко и через секунду ослабил хватку на шее Дмитрия.

— Ведите его к шлюзу, а ты... — Кузнецов сжал кулак перед лицом мстительного сослуживца, — я тебе сам когда-нибудь рожу набью, достал ты меня уже, постоянно какие-то проблемы с тобой в наряде.