Шрифт:
– Помнишь Дарси Джейн Остин? Я тоже купалась в бассейне!
Лино засмеялся, откинул голову назад, и засмеялся.
А потом:
– Ты волновалась?
– Я переживала!
– Из-за чего?
– Она красивая.
– Да? А я не заметил…
Она засмеялась.
– Ты как Талейран; хитёр, но благороден!
Он посмотрел на неё с нежностью.
– Я же почти священник как он, хотя и врач!
Элизабет заулыбалась.
А потом:
– Она довольна?
– Да.
– Это хорошо, хорошо для вашей семьи, Лино!
– И для нашей.
Лино настойчиво заглянул ей в глаза.
– Спасибо! Ты права; «Худой мир лучше доброй войны» 11 !
Он посмотрел на неё задумчиво.
– Откуда в тебе это?
– Желание мира? – Продолжила за него Элизабет.
– Да.
Лино кивнул ей.
– Я хочу… владеть собой, Лино. Когда ссоришься с кем-то, не владеешь собой.
Она вновь посмотрела на небо.
– Чтобы быть спокойными как эти звёзды, нужно знать, что мы сделали всё, всё, что было в наших силах, чтобы сохранить мир!
11
Цицерон
Он вдруг сказал ей:
– Поедем в Сен-Шарль?
– «В Сен-Шарль»?
Элизабет удивилась.
Поняла.
– Что-то случилось с Жаном 12 , да?
Странно Лино посмотрел на неё – с некой грустью.
– Кое-что. Сам он помощи не попросит.
Она вновь удивилась.
– Он просто не умеет, Элизабет…
Усмешка на его алых губах.
– Никогда, не умел!
Элизабет захотелось спросить Лино:
– Тебе его жаль?
Он посмотрел на неё с удивлением.
12
Капитан Гара, Жан-Юг Гара – некогда сослуживец Лино, ставший его другом
– Он мой друг. Мне не жаль, я просто хочу ему помочь. Помогать это значит; быть рядом.
– Даже если тебя прогоняют?
– Тем более, если прогоняют!
Она смутилась до боли в сердце.
– Почему «тем более»?
– Потому, что иногда мучительно стыдно принять помощь, потому, что… боишься потерять друзей!
Элизабет поняла.
– Он никогда тебя не потеряет, да?
– Даже если предаст.
Она изумлённо посмотрела на него.
– Знаешь, почему люди предают? Они думают, что то ради чего они предают, того стоит (стоило). Но не стоит, ничто не стоит потери уважения, потери любви.
Лино посмотрел на неё весело, с лаской.
– Когда меня предают, я просто перестаю уважать этого человека, разговаривать с ним. Я не перестаю участвовать в его жизни, но общаться с ним больше не хочу.
Элизабет задумалась.
А потом:
– Ты сказал «иногда мучительно стыдно принять помощь, потому, что… боишься потерять друзей». Если боишься, то, это же не друзья!?
– Не друзья.
Боно Вокс пел рядом с ними «So cruel». Он пел; мы любили друг друга
Преданно и нежно
Мы любили
Как любят только в начале, и в конце
А потом я толкнул тебя, или это ты столкнула меня вниз?
Кто, кого?
Я не знаю, милая, не знаю
Кто кого столкнул, я, тебя, или, ты, меня?
Я уже не знаю!» 13
Она вспомнила, как юный Рик 14 сказал ей «Я смотрю «Солярис» Тарковского… сравниваю! Он сказал: «Для человека, чтобы он мог жить, не мучая других, должен существовать идеал».
13
Литературный перевод
14
Сын Лино от первого брака
Элизабет посмотрела на Лино. Она не могла на него насмотреться!
глава 1
Сен-Шарль, Франция
– «Однажды человек по фамилии Флиткрафт ушёл на обед из своей маклерской конторы в Такоме и более туда не возвращался. Не пришел он, и играть в гольф в четыре часа дня, куда сам же пригласил знакомого за полчаса до своего ухода на обед. Жена и дети больше никогда его не видели… Он исчез, как исчезает кулак, когда разжимаешь пальцы… Случилось это в 1922 году. В 1927 я работал в крупном детективном агентстве в Сиэтле. Приходит к нам миссис Флиткрафт и говорит, что в Спокане видели человека, похожего на её мужа. Я поехал туда. Это действительно оказался Флиткрафт. Он уже два года жил в Спокане под именем Чарлза Пирса. Торговал автомобилями, что приносило ему от двадцати до двадцати пяти тысяч долларов в год, имел жену, сына-малыша, дом в пригороде Спокана и в теплое время после четырех часов дня любил играть в гольф… Чувства вины Флиткрафт не испытывал. Он оставил свою первую семью хорошо обеспеченной, собственное же поведение казалось ему вполне оправданным… В тот день по дороге на обед он проходил мимо стройки. Неподалеку от него на тротуар грохнулась балка, сорвавшаяся с восьмого или девятого этажа. Балка его не задела, правда, осколком выбитого асфальта ему оцарапало лицо. Просто кожу содрало, но шрам всё-таки остался. Когда он рассказывал об этом, то любовно потирал его пальцем. Хотя он, по собственному признанию, до смерти испугался, главным всё же было потрясение, а не испуг. Он испытывал такое чувство, будто кто-то сорвал покров с жизни и показал ему её устройство. Флиткрафт был достойным гражданином, хорошим мужем и заботливым отцом не по принуждению, а из внутренней потребности жить в согласии с окружающим миром. Его так воспитали. Такими были люди вокруг него. Та жизнь, которую он знал, была ясной, упорядоченной, здравой и ответственной. Падение балки показало ему, что на самом деле жизнь совсем не такова. Его, достойного гражданина, мужа, отца, могло смахнуть с лица земли между конторой и рестораном случайно сорвавшейся балкой. Он вдруг осознал, что люди умирают по чистой случайности, а живут лишь до тех пор, пока их щадит слепой рок. И потрясла его больше всего даже не несправедливость: с ней, в конце концов, оправившись от первого шока, он смирился. Самое сильное потрясение он испытал, открыв для себя, что, упорядочивая свои дела, он отдалялся от жизни, а не приближался к ней. Он сказал, что, не успев пройти и двадцати футов от того места, где упала балка, понял, что не обретет душевного покоя, пока не приспособит себя к новому пониманию жизни. К концу обеда он уже знал, как ему приспособиться. Жизнь его может прервать случайно сорвавшаяся балка: нет уж, он сам её изменит не менее случайным образом, просто исчезнув. По его словам, он любил свою семью, как все любят, но, во-первых, он оставлял её обеспеченной, а во-вторых, он любит домочадцев не настолько, чтобы разлука с ними была для него мучительной. В тот же день он уехал в Сиэтл, а оттуда пароходом добрался до Сан-Франциско. Пару лет его носило по стране, а затем принесло на Северо-Запад, в Спокан, где он осел и снова женился. Его новая жена внешне не была похожа на прежнюю, но всё-таки между ними было много общего. Она принадлежала к тому хорошо известному типу женщин, которые любят гольф, бридж и новые рецепты салатов. Он никогда не жалел о содеянном, поскольку считал своё поведение оправданным. Я даже думаю, что не догадывался, что, как и следовало ожидать, попал в ту же самую колею, из которой выбрался в Такоме. Но именно это мне больше всего в нём и нравилось. Он приспособился к тому, что балки падают, а когда они падать перестали, он приспособился и к тому, что они больше не падают» 15 .
15
«Мальтийский сокол» Дэшилл Хэммет
– Это был знак? – Спросила Элизабет, Лино. – Балка…
– Изменить свою жизнь? – Кивнул он. – Да! Пусть даже так… некрасиво.
Она смутилась, задумалась.
– А могла эта балка не значить ничего?
– Могла…
Он улыбнулся её зелёным глазам.
– И не значила. Но иногда… не можешь сделать первый шаг!
– И ты не мог?
– А ты могла… тогда в Блэк Оак?!
Элизабет смущённо заулыбалась.
– Не могла, Лино!
Ямочки на его щеках.
– И я не мог!