– Перчатку, говорю, найди и пакет.

– Где я тебе перчатку найду, смеёшься? Нечего было вообще туда лазить, далась вам эта вентиляция. – Люська хоть и ворчала, но пакет мне протянула, потом протянула второй, и я, просунув в него ладонь, использовал вместо перчатки.

Раньше соваться в вентиляционные отверстия мне не доводилось, поэтому сейчас я испытывал не совсем приятные ощущения. Труба диаметром около двадцати пяти сантиметров, была облеплена толстым слоем жирной пыли и грязи. Я просунул руку чуть дальше, наткнулся на глыбчатый – успевший затвердеть – кусок грязи, взял его и вскрикнул:

– Ого! А тут не только пылища, Люсь, глянь.

Я держал в руках запыленный небольшой футляр размером примерно семь на семь сантиметров. Сразу сделалось тревожно, дискомфортно, появилось необъяснимое чувство страха. Спрыгнув на пол, стянул с ладони пакет, очистил футляр от пыли и, не решаясь открыть, положил на стол.

– Открывать собираешься, нет?

– Погодь, дай в себя прийти.

– Не смеши, – Люська схватила футляр, с легкостью открыв крышку. – Монета! Облом, я уж думала, здесь что-нибудь интересное, а тут… Как она там оказалась-то?

– Ты меня спрашиваешь?

По всей видимости, монета была серебряной. Я вытащил её из футляра, повертел в руках, разглядывая со всех сторон. На одной стороне был герб – двуглавый орел, на другой мужской профиль. Какой-то лысеющий мужик с вздернутым носом, вздернутым подбородком и длинными бакенбардами. Но самое интересное, что под портретом стояла дата «1825». Плюс ко всему имелась круговая, не совсем понятная надпись: «Б.М. КОНСТАНТИНЪ I ИМП. и САМ. ВСЕРОСС.». На другой стороне вокруг герба значилось: «Рубль. Чистаго серебра 4 золотн. 21 доля».

– Восемьсот двадцать пятый год, – протянула Люська, выхватив у меня монету. – Офигеть, Глеб, это ж антиквариат.

– Дай сюда, – я уставился на профильный портрет. – Ну ясно, что мужика зовут Константином, только что это нам даёт?

– Нам ничего. А тот, кто коллекционирует монеты, за такую штуковину может отвалить целое состояние.

– Зачем тебе состояние, у тебя и так всё есть.

– Не у меня, а у отца, – надулась Люська. – А годика через два, когда Маринка пустит его по миру и он обнищает, нам даже плитку шоколада купить будет не на что.

– Сплюнь, дура!

– Сам плюй, дурак! Монету дай сюда.

– С какой стати?

– Так, я не поняла, это уже твоя собственность?

В кухню вошла Диана. Я показал её серебряный рубль, спросил, знаком ли он ей. В ответ услышал то, что, в принципе и ожидал услышать.

– Впервые вижу. В вентиляционном отверстии нашёл?! Как он там оказался? А профиль мужчины мне вроде знаком, на одного актёра похож.

Футляр я положил себе в карман, сгонял в хозяйственный магазин, купил новую решётку, закрыл ею так и оставшееся в жирной пыли отверстие, уединившись в спальне.

…Люська зашла в мою комнату в десять вечера. Я несколько часов неотрывно просидел за компом, перескакивал с сайта на сайт, и мне удалось немало узнать о своей находке. Правда от электронных строчек рябило в глазах, но, в общем и целом я остался доволен.

Люська села на кровать, вздохнула, облизалась.

– Сейчас бы чернослив в шоколаде съесть, да? О-о-ой, я язык проглочу.

– У меня из-за тебя скоро на шоколад аллергия начнётся. Я уже не могу на него смотреть, вчера увидел в магазине шоколадное пирожное и меня чуть…

– Я бы не отказалась от шоколадного пирожного, – перебила меня Люська, потом заметила на столике знакомый футляр и завела старую пластинку. – Предлагаю отнести монету оценщику, узнать, на сколько этот рублик потянет, и получить наличные. Глеб, монете почти двести лет, на ней можно нехило заработать.

– Это Константиновский рубль, – сказал я, пересев на кровать.

– Константиновский?

– Редчайшая и, пожалуй, одна из самых дорогих российских серебряных монет.

– Ого! А насколько дорогая?

– С аукциона монета может уйти за сто-двести тысяч долларов.

– Да ну?!

– При условии, что речь идёт не о подделке.

– Нормально! – Люська вскочила и выбежала в коридор. – Подожди, Глеб, сейчас расскажешь, я только шоколадный батончик возьму. Тебе принести?

Я тихо застонал.

Минуту спустя Люська села рядом со мной, покосилась на монету и отправила в рот половину шоколадного батончика.

– Слушай, а надпись на монете можно расшифровать?

– Уже. Смотри сюда, на реверсе монеты…