— Так ты послал телеграмму?

— Сегодня утром.

— Зачем ты так спешил? Почему нельзя было дождаться моего приезда? Пожалуй, было бы лучше, чтобы он не знал, где тебя найти.

— Он и так относится ко мне с подозрением, — защищался Билли. — А если я его обману, он плюнет на меня и займется этим в одиночку.

— Может быть, ты и прав. Он уже звонил?

— Нет еще.

— Отлично. Когда позвонит, не говори, что я здесь. Скажи, что тебе не удалось достать этот проклятый пистолет, что это оказалось не так просто, как ты думал.

— И что это даст?

— А то, что у меня будет время придумать какой-то выход, — сердито сказал Рудольф. — И тебе тоже не мешало бы пошевелить мозгами. А теперь помолчи, пожалуйста. После перелета мне хочется несколько минут спокойно посидеть с закрытыми глазами — а вдруг нас с тобой осенит какая-нибудь мысль.

В отеле, прежде чем расстаться, Рудольф сказал:

— Не забудь: завтра пистолет должен быть у меня. И еще одно: чтоб Уэсли его даже не видел.

— Тогда он возьмет нож или дубинку, а то и с голыми руками пойдет. Вы его просто не знаете, — возразил Билли.

— Не знаю, и очень плохо, что начинаю узнавать его именно теперь.

— Послушайте, — сказал Билли, — если вам не хочется впутываться в это дело, я постараюсь справиться сам. Можете считать, что я вам ничего не говорил.

Рудольф задумчиво посмотрел на Билли, словно прикидывая, что его ждет, если он согласится с этим предложением, затем покачал головой.

— Наверно, разыскивать Дановича должен был я. Давным-давно. Только до сегодняшнего вечера мне это не приходило в голову. Нет, считать, что ты мне ничего не говорил, — не решение вопроса. Спокойной ночи. Билли. Если ночью у тебя возникнут идеи, позвони мне. Хорошо поспать все равно вряд ли удастся.

Он снова несколько раз провел рукой по лицу и медленно, тяжелой походкой направился к лифту.

Я ни разу не подумал о его возрасте, упрекнул себя Билли, когда дверца лифта закрылась.

Утром они позавтракали вместе. Лицо у Рудольфа было усталое, под глазами мешки, он ел молча и чашку за чашкой пил кофе.

— Сегодня ты заберешь… этот предмет, — проговорил он наконец, — и отдашь его мне.

— Вы уверены, что хотите… — начал Билли.

— Единственное, в чем я уверен, — огрызнулся Рудольф, — это в том, что не желаю слушать от тебя никаких возражений.

— Ладно, подчиняюсь. — Он произнес эти слова с большим облегчением: ответственность за принятие решения теперь лежала не только на его плечах.

В зал вошел портье и по-французски обратился к Билли:

— Вас просят к телефону в холле, мистер Эббот.

— Спасибо. — Билли поднялся. — Это, наверно, он. Больше никто не знает, что я здесь.

— Будь осторожен и не говори лишнего. Постарайся, чтобы все звучало правдоподобно.

— Постараюсь, но от этого парня можно ожидать чего угодно, — сказал Билли, выходя из ресторана. От кофе у него во рту вдруг стало горько. В холле он вошел в телефонную будку и взял трубку.

— Билли, — услышал он голос Уэсли, приглушенный расстоянием, — ты можешь говорить?

— Не очень.

— Я в отеле «Лэ Пинед» в Сен-Тропезе. Когда ты приедешь?

— Через несколько дней, не раньше, Уэсли. С этим делом возникли некоторые осложнения. — Звук собственного голоса казался ему фальшивым.

— Какие осложнения? — резко спросил Уэсли.

— Расскажу, когда увидимся.

— Так ты достанешь или нет?

— Обязательно достану. Только на это потребуется еще немного времени.

— Сколько?

— Четыре-пять дней.

— Если ты в ближайшие пять дней не появишься, я уезжаю в Канн, — сказал Уэсли. — Один. Тебе понятно, что я говорю?

— Ты не волнуйся, Уэсли. Я делаю все, что от меня зависит.

— А по-моему, ты тянешь. Билли.

— Ничего я не тяну. Просто возникли некоторые препятствия.

— Все ясно, — сказал Уэсли и повесил трубку.

Билли медленно вернулся в ресторан.

— Он в отеле «Лэ Пинед» в Сен-Тропезе, — сказал он, садясь. — Он недоволен и дал мне пять дней сроку.

Рудольф кивнул.

— Ты не сказал ему, что я здесь?

— Нет.

— Сегодня вечером я уезжаю в Антиб поездом. Я не хочу, чтоб меня осматривали в аэропорту. Если тебе потребуется со мной связаться, я буду в отеле «Коломб д'Ор» в Сен-Поль-де-Вансе.

— Вам ночью пришла в голову какая-то идея?

— Возможно. — Рудольф мрачно улыбнулся.

— Не хотите со мной поделиться?

— Не хочу. Ты сам сказал вчера вечером, что о некоторых вещах не надо говорить. Так будет лучше для нас обоих.