— К следующей нашей встрече я приготовлю целый список и передам тебе. Если встреча состоится.

— Состоится, — сказала она.

— Когда ты съезжаешь с квартиры? — спросил он.

Она подняла на него удивленные глаза. Он не мог понять, в самом деле она удивлена или притворяется.

— Я не собиралась съезжать. А ты хочешь, чтобы я съехала?

— Не знаю, — ответил он. — Но после сегодняшнего разговора…

— Давай на некоторое время забудем наш разговор, — сказала она. — Мне нравится жить с тобой. Я пришла к выводу, что политику и секс не надо смешивать. Кое-кто, возможно, считает иначе, но я в этом убеждена. Мне с тобой хорошо. С другими мужчинами у меня так не получается, даже с единомышленниками, а мы давно уже знаем, что в постели удовольствие должен получать не только мужчина, но и женщина. Ты, мой милый, послан господом богом бедной девушке в ответ на ее молитвы — уж извини за откровенность. Кроме того, мне нравится, как кормят в ресторанах, куда ты так любезно меня водишь. Поэтому… — Она закурила сигарету. Она курила одну сигарету за другой, и все пепельницы в квартире вечно были полны окурков. Его это раздражало, потому что сам он не курил и с полной серьезностью относился к статистике о росте смертности среди курящих. Но не станет же террористка, постоянно живущая в ожидании ареста, беспокоиться о том, что может умереть от рака легких в шестьдесят лет. — Поэтому, — продолжала она, выпустив дым через нос, — я разграничу свою жизнь. Для секса, омаров и pate de foie gras [25] будешь ты, для менее серьезных дел, вроде убийства немецкого судьи, — другие. Ну, скажи, разве я не умница?

Она режет меня на куски, думал он, на крошечные кусочки.

— Отстань, — пробурчал он.

— Не смотри так мрачно, дружок, — сказала она. — Помни, от каждого по способностям. Между прочим, у меня вся вторая половина дня свободна. Ты можешь улизнуть на часок-другой?

— Могу. — Он уже давно довел систему уходов, приходов и отлучек до совершенства.

— Вот и хорошо. — Она погладила его по руке. — Пойдем домой и заберемся в постель.

Кляня себя за неспособность устоять, швырнуть на стол деньги и уйти из ресторана с гордо поднятой головой, он сказал:

— Мне нужно вернуться в гараж минут на десять. Встретимся дома.

— Жду не дождусь, — улыбнулась она, и на ее баварско-ирландском лице засияли огромные голубые глаза.

Из записной книжки Билли Эббота (1969):

«В ближайшее время я ничего писать не буду.

О Монике лучше помолчать.

Кругом ищейки. В любой момент могут нагрянуть так называемые «грабители». В Брюсселе это обычное дело.

Моника злая как ведьма.

Я ее люблю. Но она мне не верит».

Сидни Олтшелер стоял у окна в своем кабинете на одном из верхних этажей небоскреба «Тайм» — «Лайф» и смотрел на огни в соседних зданиях. Настроение у него было мрачное, потому что ему предстояло трудиться и в субботу и в воскресенье.

В дверь тихо постучали, вошла его секретарша.

— Вас хочет видеть некий Уэсли Джордах.

— Джордах? — нахмурился Олтшелер. — Не знаю никакого Джордаха. Скажите, что я занят, пусть напишет мне письмо.

Секретарша уже собралась выйти, но тут он вспомнил.

— Подождите минуту, — сказал он. — Пять или шесть месяцев назад мы напечатали заметку об убийстве. Убили человека по фамилии Джордах. Пусть войдет. У меня есть пятнадцать минут свободных, пока не пришел Тэтчер с переделанной статьей. Вдруг у этой истории про Джордаха есть какое-нибудь продолжение, которое можно использовать? — Он отвернулся к окну и, глядя на огни, которые завтра гореть не будут, потому что в субботу вице-президенты, клерки, бухгалтеры, курьеры — словом, все-все имеют право наслаждаться отдыхом, снова принялся мрачно размышлять о предстоящем трудовом уик-энде.

В дверь опять постучали, и секретарша впустила юношу в костюме, из которого он явно вырос.

— Входите, входите, — пригласил Олтшелер, усаживаясь за стол. У стола стоял еще один стул, и он указал на него юноше.

— Я вам нужна? — спросила секретарша.

— Если понадобитесь, я позову. — Он посмотрел на юношу лет шестнадцати-семнадцати, но рослого для своих лет. Худое красивое лицо, глаза как буравчики. Похоже, занимается спортом.

— Чем могу быть вам полезен, мистер Джордах? — весело спросил он.

Юноша протянул ему вырванную из «Тайма» страницу.

— Вы напечатали заметку про моего отца, — сказал он низким звучным голосом.

— Да, помню. — Олтшелер помолчал. — А кто ваш отец? Мэр?

— Нет, — ответил юноша. — Мой отец был убит.

— Понятно, — отозвался Олтшелер, стараясь говорить с участием. — Как вас зовут, молодой человек!

— Уэсли.

— Нашли убийцу?

— Нет. — Уэсли помолчал, потом добавил: — То есть формально не нашли.

— Я так и думал. В печати ничего больше не появлялось.

— В общем, я хотел увидеть человека, который написал эту заметку. Я так и сказал внизу, но они куда-то позвонили и выяснили, что ее писал человек по фамилии Хаббел и что он до сих пор во Франции. Поэтому я купил «Тайм» и увидел вашу фамилию.

— Понятно, — повторил Олтшелер. — А зачем вам понадобился мистер Хаббел? По-вашему, в заметке есть нечто обидное для вас или допущены ошибки?

— Нет. Дело совсем не в этом.

— Или с тех пор произошло что-нибудь, о чем, по-вашему, нам следует знать?