— Я ушёл отсюда, понимаете? — обратился он к своим спутникам.

Кроагер заворчал, раздражённый тем, что прервали его логистическую литургию. Фальк повернул голову в шлеме, слегка склонив её вправо.

— В самом деле? — произнёс кузнец войны. — Я знал, что ты с Терры. Я не думал, что ты уроженец Гималазии.

— Не совсем, — поправил его Форрикс. — Но перед тем, как Четвёртый легион покинул планету, Император оказал нам почести. Парад, где Он приветствовал нас. Оттуда мы сразу же отправились в нашу первую кампанию крестового похода.

Он снова посмотрел на пронзавший небеса сталагмит из феррокрита и пластали.

— Тогда, конечно, он был меньше.

Наблюдая за растущей массой людей и нелюдей, растекавшейся подобно пятну по Нисходящим равнинам, Форрикс понял, что не относившиеся к легионерам части армии движутся прямо к Львиным вратам. К раннему утру они окажутся в радиусе действия главных батарей космического порта и тяжёлого оружия в окопах вокруг него.

— Ты начинаешь атаку даже без артиллерийской подготовки? — спросил он, не сумев скрыть недоверие от Кроагера.

— Приказы Пертурабо вполне ясны, — ответил другой триарх. — Скорость. Это был твой план, не так ли? Взять город-порт, прежде чем Дорн успеет ответить? Нет смысла тратить снаряды на город, где защитники прячутся за стенами. Отбросы заставят их занять огневые позиции, а потом полетит тяжёлый металл.

Форрикс воздержался от любого ответа. Он мог назвать с полдюжины недостатков подобного подхода, но вспомнил запрет примарха вмешиваться. Именно такой грубой простоты и добивался Пертурабо.

— Я снова вспоминаю Кадмейскую цитадель, — сказал Фальк. — Появление Повелителя Железа для некоторых обернулось очень плохо. Было бы разумно избегать личного вмешательства примарха, тем более что он очень чётко выразил нежелание попасть в ловушку Дорна.

Форрикс не был уверен в самом существовании ловушки, но не собирался спорить по этому поводу с Фальком, которого когда–то считал близким союзником, но теперь относился с глубоким подозрением. Кузнец войны не колеблясь сообщит примарху о любом предполагаемом проступке.

Ещё одно преимущество заключалось в том, что когда отсутствие опыта у Кроагера приведёт к неудаче, то на него за это обрушится гнев примарха. Заменивший его может оказаться более благосклонным к желаниям Форрикса, или, по крайней мере, более осторожным в том, чтобы не обращать на него внимания.

Промежуточная станция Джибу, Африка, сто шесть дней до начала штурма

В тени станции Зеноби почувствовала холод, её голые руки блестели от пота после утреннего солнца и долгого марша. И не только внезапное падение температуры заставило кожу покрыться мурашками. Когда они оказались в тени, она увидела орудийные башни. Они были встроены в огромные пилоны, которые поддерживали крышу, десятки их тянулись вдоль узких платформ между путями.

Она нащупала пальцами руку Менбера и крепко сжала чуть ниже локтя. Он посмотрел на неё и проследил за её взглядом.

— Ты уже видела орудия раньше, — сказал он, пожав плечами, и его лазган чуть не съехал с плеча. Он поправил его обратно на место.

— Посмотри, куда они направлены, кузен. — Счетверённые тяжёлые стабберы поворачивались из стороны в сторону, отслеживая десятки входивших на станцию рот. По пешеходным дорожкам между столбами патрулировали охранники в шлемах с забралами и с тяжёлыми карабинами наготове. — Они здесь не для того, чтобы защитить станцию от нападения.

— Это ничего не значит, — настаивал Менбер. Он кивнул в сторону погрузочных платформ, где призванный сброд всё ещё загоняли в вагоны. — Может быть, раньше произошли какие–то неприятности.

— Почему они нас подозревают?

— Они не подозревают. Это … Это как династические группы безопасности. Они не ждут неприятностей, это просто для вида.

Их темп замедлился до нескольких метров в минуту, когда роты стеснились на приподнятом камнебетоне. Идти больше было некуда, как и не было никакой возможности избежать смертельного обстрела, если охранники решат открыть огонь. Её сердце забилось сильнее и быстрее, когда она представила дульные вспышки и крики. Она вспомнила истории тёти Гермайлы о старых голодных бунтах, о заполненных трупами коридорах и текущих по лестницам водопадах крови.

— Я не могу даже поднять руки, — пробормотала Зеноби, — а тем более стрелять из лазгана. Чего они боятся?

— Ничего, — проворчал Менбер. — Это процедура. Это не для нас. Разве это может иметь к нам отношение?

В толчее тел древко знамени оказалось плотно прижато к груди Зеноби. Она провела по нему рукой, ища утешения в прикосновении.

— Дорн позвал, и мы ответили. — Менбер наклонился к ней с серьёзным лицом и тихим голосом. — Нам не о чем беспокоиться.

Зеноби попыталась оглянуться вокруг, чтобы отвлечься, но мало что смогла увидеть. Она была одной из самых маленьких в роте и даже на цыпочках едва могла видеть выше плеч своих товарищей.