Она забралась в укромный уголок, и Андерс лег рядом с ней, а Рейна и Лисабет втиснулись следом, чтобы лечь на них. В скале было отверстие, через которое открывался вид на большой зал, и оно было закрыто тонкой металлической решеткой.

— Они думают, что здесь вентиляция, — сказала Эллюкка.

— Надеюсь, — пробормотала Рейна, пытаясь устроиться поудобнее, и извиняюще пискнула, когда ткнула локтем в спину Андерса.

Но он не возражал. Его взгляд был прикован к сцене внизу. Огромные двойные двери были распахнуты настежь, за ними виднелось ночное небо. В самом большом зале горел костер, и музыканты стояли на длинном столе Дракон-схода, играя на гитарах, скрипках и барабанах изо всех сил.

Все драконы были в человеческом обличье, некоторые танцевали вокруг костра, другие разговаривали группами, ели и пили. Была какая-то свирепость в скрытой энергии комнаты, как будто их страх перед Снежным Камнем, перед потенциальной волчьей атакой, побуждал их к большему, более громкому, более живому празднованию. Андерс не мог сказать почему, но ему казалось, что фигуры внизу кричат, поют и танцуют все более дико, чтобы не поддаваться страху.

В каком-то смысле это было похоже на танцы, которые он видел в конце года на улицах Холбарда. В другом, от горы, видимой за дверями, до ярких цветов одежды внизу, множества красных платьев, туник и плащей — цвета драконов, редко встречающихся в городе — все казалось совершенно чужим.

Но одно было ясно, точно так же, как волки были стаей, драконы под ним были связаны друг с другом. Это был их дом, и вместе они были семьей. Их дикие торжества и их соединенные руки возвещали об этом.

Он почувствовал печальный рывок назад, к Холбарду, к Ульфару, где его одноклассники все еще залечивали свои раны. Он хотел бы, чтобы был способ сказать им, что он никогда не хотел, чтобы это произошло. Что все, чего он хотел — это быть в безопасном месте со своей сестрой. Но тело Рейны было теплым, и хотя он не знал, сможет ли когда-нибудь стать частью большой семьи, которую он видел танцующей внизу, рядом с ней и Лисабет, он надеялся, что сможет найти свое место здесь.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

На следующее утро Рейна и Эллюкка пришли забрать двух волков на завтрак, ведя их по коридорам с лампами, которые медленно вспыхивали, когда они приближались, а затем гасли, когда они проходили. Андерс гадал, будет ли обед в таком же обеденном зале, как в Ульфаре, с длинными столами, с драконами за ними. Он напрягся, просто представив себе это.

Он хотел бы иметь больше шансов поговорить с Рейной. Он ожидал, что они каким-то образом окажутся в одной комнате, но они с Эллюккой жили в одной комнате, и когда парень спросил, не останутся ли они с Лисабет в комнате для гостей, дракон принес им больше одежды и других припасов. У Андерса сложилось отчетливое впечатление, что, хотя их дверь больше не будет заперта, драконы все время хотят знать, где находятся два волка.

Оказалось, что завтрак был в гораздо меньшей пещере, чем в Ульфаре, заставленной маленькими столами вместо длинных, и вся комната была занята, возможно, двадцатью драконами, многие из которых, казалось, не знали, что Андерс или Лисабет были кем-то необычным. Эллюкка отправила волков за столик с Рейной и нырнула в очередь вдоль одной из стен, чтобы найти им завтрак.

— Драконы часто передвигаются, — сказала Рейна, плюхнувшись на скамью, а затем подвинулась, чтобы освободить место для Андерса рядом с ней. — У многих из них нет того, что они действительно считают домом, у них просто есть много разных мест, где они останавливаются. Вот почему повсюду шкафы, полные запасной одежды, гостевые спальни. Обычно в Дрекхельме около двухсот драконов, но сейчас их гораздо больше из-за равноденствия и из-за того, что весь Дракон-сход собрался здесь сразу. Те из нас, кто в Финсколе, находятся там же, где и Лейф, но он почти всегда здесь, в Дрехельме. Он готовит нам еду и комнаты.

Эллюкка вернулась с едой, поставив на стол блюдо с темным хлебом, намазанным маслом, ломтиками мяса и сыра, кувшин с молоком и достав четыре кружки, которые она небрежно рассовала по карманам. Они вчетвером молчали, пока ели и пили, и Андерс прислушался к тревожному шуму вокруг. Он улавливал только обрывки разговоров… он слышал упоминание о Снежном Камне, о Дракон-сходе… и не поднимал головы.

— Сегодня ты, наверное, обсудишь с Лейфом, что будешь изучать, — сказала Эллюкка. — И познакомишься с остальными шестью учениками. Они все старше нас.

— Какие они? — спросил Андерс.

— Некоторые лучше других, — ответила Рейна, сморщив нос. — И нам больше всего нравятся Миккель и Тео. Но они все умные. Теперь понятно, почему он их выбрал, — морщинка на носу сменилась быстрой улыбкой с ямочками. — По той же причине, по которой он выбрал нас. Мы блестящи.

Остальные засмеялись, и Андерс тоже, мгновение спустя. Он поймал себя на том, что смотрит на Рейну и видит свое отражение в ней. У него была такая же ямочка, он морщил нос, как и она. Они оба держали свои ломти хлеба совершенно одинаково в правой руке, если уж на то пошло, их левые руки сжимали кружки.

Лейф сказал, что верит в их родство, хотя Андерса всегда учили, что это невозможно, и Андерс был полон решимости поверить в это. Чтобы узнать больше и доказать это. Это место не было похоже на дом, но здесь у него были друзья и семья, и он не должен забывать об этом.

Он знал, что хочет изучать в Финсколе — свое наследие, свою историю, кто он такой. Кем он был и что мог сделать. Чем больше он узнает, тем больше у него шансов овладеть своими силами. Чтобы защитить себя, Рейну и Лисабет.