– На вот. Трусы, майка, здесь одежда, - Сашка положил на стул рядом с кушеткой свернутый камуфляж и носки, под кушетку поставил тапочки. – Гимнастерку твою и комбинезон я постирал, а вот штаны и сапоги выкинул. Штаны разрезать пришлось, а сапогами твоими можно немцев бомбить, они от запаха передохнут, как тараканы. Знаки различия на форму, если захочешь сам нашьешь, а не захочешь, ходи в своей гимнастерке, мне она не нужна.

– Спасибо. И это не штаны, а галифе, - Петру почему-то стало обидно за то, как пренебрежительно парень отозвался о его прекрасных синих шерстяных галифе, предмете его гордости.

– Галифе, так галифе. Все равно их нет уже. Новые выдадут.

– Даа, выдадут. Такие не выдадут, я их за 94 рубля 30 копеек в военторге перд самой войной купил. Почти новые, - обиженно протяну Никифоров. Вышло у него это так трогательно и смешно, что Сашка невольно улыбнулся.

– А не выдадут, так мы у немцев заберем.

Петр тоже улыбнулся:

– Немцы такие не носят.

– Вот дикари!
– и парни громко расхохотались.

Отсмеявшись, Петр с надеждой посмотрел на Сашку и спросил:

– Ну, давай рассказывай, когда ваши придут?!

Сашка удивленно вскинул брови:

– Какие наши?

– Ну, ваши, из будущего! Вы же специально машину времени к нам запустили, чтобы помочь!

– Знаешь, давай мы с тобой сейчас поедим и я тебе все расскажу. Подожди, сгоношу чего-нибудь нам на обед, - и Сашка стремглав выскочил из бокса. Вот как, как рассказать этому геройскому летчику, что нет никаких наших из будущего и самого будущего нет. А Сашка пришел сюда не на помощь этим людям, а попал случайно из уничтоженного мира будущего, которое видится этому замечательному парню Никифорову Петру Степановичу светлым и радостным. Сашка тянул время, разогревая пайки. Но сколько не оттягивай неприятный разговор, а состояться он все равно должен.

Обедали молча, Петр, видимо что-то почувствовав, тоже не стремился начать разговор, настороженно поглядывая на Александра. Наконец, дальше тянуть больше не куда, Сашка собрал грязные тарелки, поставил их на стол рядом и нырнув, как в омут, начал рассказ:

– Летом 2022 года мой папа, полковник ФСБ Стаин, предложил мне поехать с ним на какой-то объект, безопасностью которого он занимался…

– ФСБ?

– Аналог вашего НКВД, не перебивай я и так не знаю, как тебе все это рассказать.

Петр кивнул и стал слушать дальше. А парень, глядя пустыми глазами перед собой, монотонным, лишенным эмоций голосом рассказывал свою страшную историю, полную боли, обреченности и надежды. Петру хотелось рвать и метать, вскочить и броситься на этого мальчишку. Как?! Как, они могли профукать страну, за которую умирали их предки на гражданской, за которую отдали жизни двадцать семь миллионов человек в эту войну?! Так мало страну, они же весь мир профукали, а потом решили сбежать сюда. Но Никифоров понимал, что этот сидящий перед ним паренек ни в чем не виноват, что он вообще оказался здесь случайно. Ему было даже жалко мальчишку. Да и парень внушал уважение. Потеряв все, весь свой привычный мир, а потом, прожив четыре года в замкнутом мирке бомбоубежища и снова потеряв всех друзей и знакомых, оставшись абсолютно один, он сумел запустить этот их Ковчег, а потом еще и спасти его, младшего лейтенанта Никифорова. Петр прекрасно понимал, что без этого паренька, шансы на выживание у него были равны нулю. Но и принять то, что рассказывал Александр, у него не получалось.

Сашка закончил свою короткую историю. Он особо не вдавался в подробности, только иногда коротко отвечая на вопросы Петра, которые нет-нет у того вырывались.

– Ну, вот. А дальше ты знаешь…

– Да. Ошарашил ты меня, потомок, - и Никифоров, не сдерживаясь, разразился витиеватой матерной тирадой, - Что дальше делать собираешься? – в голосе Петра почувствовалось напряжение. Кто знает, что решил для себя этот паренек. А вдруг он к немцам переметнется, у них же там капитализм, первое в мире советское государство рабочих и крестьян для него не более чем история, причем, как Никифоров понял из рассказа Александра история позорная, оболганная и очерненная. А Петр в своем состоянии и помешать ему не сможет. Но попытается. Потому что база из будущего не должна достаться врагу!

– Что делать, что делать? Если бы я знал! К Сталину надо, наверное.

– Вот это ты правильно решил!
– облегченно воскликнул Никифоров, - товарищ Сталин, он решит, как не допустить всего того безобразия, что вы там натворили! Товарищ Сталин, он знаешь какой!

Сашка зло крикнул:

– Не знаю! Вот прилетим к вашим, и что мы скажем? Здравствуйте, мы к товарищу Сталину, срочно проведите нас к нему! И нас тут же отвезут в Кремль, а товарищ Сталин, напоив чаем, по-отечески побеседует с нами, похвалит, наградит и назначит личными порученцами по вопросам будущего?! Да мы из вертолета выйти не успеем, как нас скрутят и выбьют всю информацию, а потом расстреляют нахрен, чтоб во время войны не разводили панику. А вертолет разберут по винтику, изучая.

Петр тоже закричал в ответ:

– Ты ври, да не завирайся, это у вас там, может быть, так делали, поэтому вы и пролюбили все. А у нас есть советский закон и просто так никто никого не расстреливает. Наслушался там у себя ваших буржуйских бредней и начитался дряни всякой, - а потом, чуть подумав, спокойней добавил, - бывают, конечно, перегибы, но ведь исправляют ошибки, у нас вон командарм-16 арестован был в 37-ом, так разобрались, выпустили, звание и награды вернули, сейчас армией командует![iii] А вообще, что значит, прилетим? У тебя есть самолет?