После вернулся Абчар со своими лучниками. Они принесли с собой три отсечённые головы, но не тех людей, которые были мне нужны. Мы подкрепились едой и питьём из корабельных запасов, и я сказал Абчару: «Посмотри, здесь мы нашли два мешка с печатями императора. Это то сокровище, которое похитил казначей Теофил. Но золото ли или серебро это я не ведаю, ибо никто не смеет сорвать императорские печати. Сейчас же я трудном положении, ибо нам должно как можно скорее вернуть серебро базилевсу, но я также не могу возвратиться без головы казначея. Итак, вот как мы сделаем. Я и мой сын, отправимся вверх по реке на поиски Теофила, пусть даже для этого нам придется достигнуть Киева; и ещё двое из вас кто захочет, могут присоединиться к нам. Ты же должен вернуться с остальными людьми и захваченным сокровищем на мой корабль и приказать оставшейся команде доставить тебя в Миклагард. Мы же четверо вернёмся, когда у нас будет голова казначея.»

Таковы были мои слова и Абчар кивнул и взвесил на руке оставшиеся мешки. Он поговорил со своими людьми, и двое его хазар присоединились к нам. Абчар и оставшиеся с ним люди скоро покинули нас вместе с серебром, и я возрадовался, что всё пока идет как задумано. Лучники мне были нужны, дабы помочь управиться с судном, чтобы случайно не столкнуться на суше с печенегами или возможно с самим казначеем, если он попытается собрать против нас оставшихся у него людей. Я надеялся, что они всё еще убегают от нас, но я ошибался.

Мы были сильно утомлены и ночью я заступил на стражу первый. Затем я приказал одному из хазар сменить меня, но он должно быть заснул, дабы приговор небес над нами мог исполниться. Ибо, пока все мы спали, казначей со своим отцом и четырьмя уцелевшими воинами внезапно напал на нас. Меня разбудил шум от того, что кто-то споткнулся о камни и я тут же вскочил на ноги с обнаженным мечом. Двое человек бросились на меня, и пока мы бились, я увидел, что казначей сразил одного из хазар и развернулся к Хальфдану с занесённым над головой мечом. Хальфдан должно быть спал глубоким сном, ибо он едва ли успел вытащить меч; и я отдал бы свою жизнь и всё золото, лишь бы оказаться между ним и казначеем. Те кто бился со мной, пали, но я даже не заметил этого, ибо всё что я видел, был стоявший с мечом казначей и мой сын лежавший у его ног. Я ударил обеими руками; это был мой последний удар мечом, но он стал самым лучшим. Мой меч рассёк его шлем и кольчужный капюшон и разрубил ему череп так глубоко, что я увидел, как зубы вылетели у него из глотки. Но и он успел перед смертью ударить меня мечом и его лезвие вошло мне в глаз. Я пал на землю, зная что смерть уже идёт за мной, но это не страшило меня, ибо Хальфдан был мёртв, и я успел отомстить за него, а всё остальное уже не имело значения.

Этот рассказ лишает меня последних сил, но немного осталось до его окончания. После я помню только, что я лежал на земле связанный, и меченосец Захарий сидел рядом и смеялся, но его смех не был похож на человеческий. Он поведал мне, как он изувечит меня и всё допытывался о пропавшем золоте. Я плюнул ему в лицо и предложил показать мне свои уши. С ним оставался ещё один человек, и они отсекли мне кисть и прижгли обрубок кипящим маслом, которое они отыскали на корабле, дабы я не умер слишком скоро. Захарий обещал мне лёгкую смерть, если я поведаю ему, где спрятано золото. Но я не был столь уступчив и не боялся пыток, ибо в душе я уже умер. Я сказал ему, что золото на пути обратно к императору, и в конце концов он поверил мне. Больше мы не разговаривали.

Потом я услышал вскрик, и кто-то рядом застонал и начал хрипеть, а после наступила тишина. Затем я лежал на дне лодки, и кто-то волок её по земле. Меня напоили, но я все ещё ничего не понимал. Затем лодка оказалась на воде, и мне показалось, что я плыву в мире мёртвых. Но человек сидевший на вёслах, болтал без умолку, и я понемногу начал понимать о чём он толкует. Это был второй хазарин. Он пел и насвистывал и был очень весел. Он сумел убежать ночью, когда на нас напали и после пытался найти мой корабль, но тот уже ушёл с лучниками Абчара. Тогда он вернулся, подкрался сзади к людям, что изувечили меня и убил их из лука. Зачем он спас моё полумёртвое тело, я до сих пор не знаю, но может быть, он просто был добрым человеком, а такие нередко встречаются среди хазар. Два местных жителя приплыли на лодке с другого берега, чтобы обобрать трупы, и он подарил им целый корабль казначея со всем содержимым в обмен на их лодчонку и обещание помочь со мной. Так всё должно было случиться; но я знаю об этом лишь с его слов.

Итак, он всё время посмеивался от удовольствия и восхвалял свою удачу, ибо на телах казначея и его сына он нашёл немало золота и серебра, а также брони и оружия, и всё что он забрал себе, было прекрасной работы. Он обобрал и других мертвецов лежавших поблизости, взяв с них серебро и украшения и снял прекрасное золотое кольцо с руки моего сына. Теперь же, он говорил мне, он собирается приобрести коней в Киеве и одну-двух женщин, дабы после вернуться в своё поселение богатым человеком в полном вооружении. Хазарин продолжал заботиться обо мне, но не переставал рассказывать о своих мечтах. Я же мечтал только о том, чтобы вывалиться от него из лодки в воду, но, увы, я был слишком слаб даже для этого.

Он знал, что я и раньше собирался в Киев, и когда он привёз меня в город, то отдал на попечение одним монахам. Я желал вознаградить его, ибо он не притронулся к моему поясу с зашитым серебром, но он не принял ничего. Довольно, он сказал, и так, чем он владеет и кроме того, он уже угодил Богу тем, что заботился обо мне.

Я остался у монахов и они ухаживали за мной до тех пор, пока мне не стало лучше, и я вновь не начал задумываться о сокрытом золоте. Потом люди с севера приходили в гости к монахам и спрашивали меня обо всём. Они поняли, что я желаю добраться до дома и увидели, что у меня есть серебро заплатить за перевоз. Итак, я начал плыть вверх по реке, с одного корабля меня передавали на другой, и так было, пока я не попал на готландское судно, где нашёл меня Орм.

Всё это время меня мучили думы, что я никогда не смогу никому поведать о булгарском золоте и где оно спрятано, даже если чудесным образом, я достигну дома и снова обрету своих родичей. Но благодаря твоей мудрости, священник, я поведал всё, что знаю и могу упокоиться в мире.

Ибо Орм теперь волен делать то, что он хочет. Это великое сокровище достаточное для множества людей, и никто не скажет какова истинная цена ему и сколько крови пролилось ради него. Оно спрятано там, в месте о котором я поведал, и нетрудно будет найти его тому, кто знает, где искать.