ДАША. И тем не менее смотреть на нее так не стоило.

ОЛЕГ. Как?

ДАША. Вни-ма-тель-но!

ОЛЕГ. Извини… Издержки профессии. Приходится собирать жизненный материал в самых неожиданных местах. Писательская копилка (стучит себя пальцем по лбу) должна быть всегда полна! А смешно, мы в темноте перепутались…

ДАША. Ничего смешного. (Подходит к двери, прислушивается, пробует ручку.) Ой, дверь не заперта!

ОЛЕГ. Надо у Паркинсона ключ попросить!

ДАША. Принесет шампанское – тогда и попросишь.

ОЛЕГ. Странный старик, правда?

ДАША. Неизвестно, какие мы будем в его возрасте, если доживем…

ОЛЕГ. А знаешь, что мне интересно?

ДАША. Что?

ОЛЕГ. Будем мы с тобой в его возрасте заниматься любовью или нет? А если будем, то сколько раз в день?

ДАША. В год…

ОЛЕГ. Ты станешь старенькой (падает на постель) и будешь это делать еле-еле… чуть-чуть… (показывает, как это будет).

ДАША. И ты тоже будешь старенький. С палочкой. Со вставной челюстью. И тоже будешь любить меня еле-еле, чуть-чуть… (Падает на мужа, показывает, как это будет.)

Входит Паркинсон с подносом. С интересом наблюдает за ними.

ОЛЕГ. Еле-еле…

ДАША. Чуть-чуть…

ПАРКИНСОН (кашляет). Шампанское из погребов Кассандры…

Олег и Даша, как ошпаренные, вскакивают с постели, поправляя одежду.

ОЛЕГ. Массандры! Вы ошиблись…

ПАРКИНСОН. Я редко ошибаюсь.

Даша (смущенно). А мы о вас только что говорили…

ПАРКИНСОН. Обо мне?

ОЛЕГ. Да, о вас. Понимаете, дверь между номерами не заперта. И мы боимся, как бы случайно…

ПАРКИНСОН. Случайно? Исключено. Ах, Эрот лукавокозненный! Тысяча извинений! Я принесу ключ и запру. Не смею мешать вашему счастью. Спокойной ночи вам не желаю, ибо, во-первых, с моей стороны это было бы бестактностью! А во-вторых, вас еще ждет ужин… Фирменная телятина «Улыбка Ио». Да хранит вас Афродита воспламеняющая!

Уходит, глянув на молодых с грустной улыбкой.

ОЛЕГ (передразнивая). О, Афродита воспламеняющая….

ДАША. Это, наверное, для колорита. Все-таки здесь очень дорого берут!

ОЛЕГ. Не жадничай! Медовый месяц бывает только раз в жизни. А знаешь, почему он называется медовый?

ДАША. Почему?

ОЛЕГ. Потому что за эти дни влюбленные друг с друга, словно пчелы с цветков, собирают мед и, как в соты, складывают вот сюда (показывает на сердце). И нужно успеть собрать меда столько, чтобы хватило потом навсегда, на всю жизнь!

ДАША. Записать?

ОЛЕГ. Пожалуй…

Даша записывает. Олег открывает шампанское, поясняя наставительно.

ОЛЕГ. Мало кто знает: когда открываешь шампанское, бутылку надо держать под углом в сорок пять градусов, тогда не будет фонтана из пены.

ДАША. С фонтаном как-то веселей. За что пьем?

ОЛЕГ. За мед любви! Что бы хватило на всю жизнь…

ДАША. Навсегда!

Пьют шампанское, нежно целуются.

ОЛЕГ. А знаешь, о чем я сейчас жалею?

ДАША. О чем?

ОЛЕГ. О том, что с нами нет Николашки.

ДАША. Ты будешь его любить?

ОЛЕГ. Конечно. Он же часть тебя!

ДАША. Нет, он уже отдельный человечек, который все понимает и даже ревнует. Николашка должен к тебе привыкнуть. Он должен понять, что в моей жизни есть теперь и другой мужчина. Большой. Умный. Это трудно.

ОЛЕГ. Николашка знает, что стало с его отцом?

ДАША. Нет. Для него он просто уехал. Далеко. В три года ребенку не объяснишь, что значит «погибнуть в горячей точке»…

ОЛЕГ. Хорошо, что ты с самого начала все честно мне рассказала. И про мужа, и про Николашку… Ненавижу лгуний, которые переспали с половиной Москвы, а наутро объявляют, будто ты у них второй… Первый погиб, конечно, в автомобильной катастрофе.

ДАША. И много у тебя было таких лгуний?

ОЛЕГ. Не очень. Понимаешь, у каждого мужчины есть изменный фонд…

ДАША. Как это?

ОЛЕГ. А вот так. Каждому мужчине предназначена единственная женщина. Для меня – это ты! Все остальные женщины – изменный фонд. Разумеется, лучше, когда он исчерпан до встречи с единственной…