Наверное, если бы меня сильнее тянуло к блондинке как к девушке, решил бы, что влюбился. Ну, а так, начинающая артистка мне просто по-человечески нравилась.

На редкость светлая и тёплая сердцем особа.

Оставалось только порадоваться за Натала. Благодаря девушке, у друга с лица ушла поселившаяся там едва заметная тень тоски и какой-то обречённости. Даже несмотря на скорое расставание и ничтожную вероятность возобновления отношений, парень выглядел заметно лучше прежнего. Всё же правильно я не стал препятствовать их отношениям.

Вернув тельце могучей, но лёгкой убийцы и некроманта на грешную землю, Эрис, с заразительной улыбкой, поспешила поделиться причинами своей радости.

— Представляешь, Куроме, мы прошли конкурс, и теперь я смогу выступать на главной сцене! Новичков редко туда допускают, и они выступают на меньших площадках. Но мне сказали, что у меня есть хороший потенциал! Вот! — счастливая девушка приподняла носик и горделиво приосанилась.

— Поздравляю. Даже не сомневалась в твоём таланте, — честно говорю я, получив в ответ новую солнечную улыбку.

— А потом, если всё будет хорошо, то я буду петь вместе с прославленными артистами в оперном театре имени элдлорда Винсента Лэйка! — «хвали меня полностью» читалось в сверкающих молодой зеленью глазах.

— Что? С каких это пор в честь предателя и братоубийцы начали называть театры? — возмущённо выпалил я, и только потом понял, что сказал. Вернее не совсем понял.

«Кто вообще этот Винсент и какое мне до него дело? — с изрядным удивлением мелькнуло в голове. Я точно не знаком и даже ничего не слышал об этом персонаже. Но почему тогда в памяти всплывало презрительное — «Винс-шкуродёр» и «ублюдок-Винс», причём с четким осознанием, что ублюдок это не ругательство, а констатация незаконнорожденности этой подлой грязи.

— Эм, Куроме, — растеряно нахмурилась Эрис, не ожидавшая столь резкого разворота беседы, — но лорд Винсент считается героем. Именно его войскам приписывают важную роль в победе над армией Чёрного Принца в битве под стенами Столицы. Я видела в Столице музей его имени и улицу названую в его честь. Это не говоря о Сингстриме, которым род Лэйк управляет, — на последнем слове блондинка сделала ударение, на что я, погруженный во внезапно нахлынувшие образы-воспоминания, не обратил внимания. — Не понимаю, что тебя так возмутило, — удивление в голосе девушки постепенно уступало место недовольству.

«Войска?! Да эта продажная крыса просто потравила половину моего корпуса и удрала! Даже своих людей не пожалел, предатель! Хотя чего ждать от отравившего брата отброса? И это — герой?!» — Перед глазами как наяву встала картина падения многотысячного специального корпуса отборных солдат. Не как череда последовательных роликов, просто разум «вспомнил», то чего раньше не знал.

…Войска, скорым ночным маршем, обеспеченным загодя выданными стимуляторами, должны были преодолеть сильно пересечённую скалистую местность, днём контролируемую всадниками на летунах. Дальше предполагалось сходу прорваться внутрь Столицы, и держать плацдарм до подхода основной армии, благо комендант одной из крепостей в столичной стене был на нашей стороне. Как и многие из офицеров гарнизона сердца Империи. Достаточно сохранить крепость под нашим контролем до подхода основных сил, и значительная часть недовольных нынешней властью солдат и офицеров сама перейдёт на сторону Принца. Императору не останется ничего иного кроме как передать престол наследнику и завершить этот нелепый конфликт, наконец, высвободив силы для удара по внешнему агрессору.

Да, будь у него возможность, и горделивый, но не слишком умный правитель, не преминул бы воспользоваться мощью великого Шикотайзера против людей преданного им сына. Однако, мудрый Принц лишил отца этой возможности, похитив Императорский Скипетр, служивший ключом-активатором огромного сорок девятого тейгу. Вряд ли в ближайшие годы нынешние алхимики смогут создать дубликат.

Казалось, победа близка. Но не зря мудрые говорили, что любой план жив лишь до первого столкновения с реальностью.

Нас перехватили посередине пути, там, куда даже в теории не успеет подойти подкрепление ни от основных сил, ни от кого-то из сочувствующих генералов в Столице.

Войско сначала попало под огонь артиллерии, а потом оказалось взято в клещи многократно превосходящими силами противника. И это в условиях начавшего действовать, подмешанного в солдатский стимулятор, медленного яда.

Лишь самонадеянностью молодого главнокомандующего и беспримерным героизмом солдат спецкорпуса, можно объяснить то, что отравленная, преданная и избитая, но не сломленная армия, смогла дать врагу отпор. Да какой!

Разумеется, если бы не этот горделивый индюк, мнящий себя гениальным стратегом, всё сложилось бы куда хуже. А так, вместо того чтобы деморализовать армию Его Высочества разгромом его лучших сил, он, при таком перевесе, не сумев одержать убедительной победы, добился строго противоположного. Жаль, что это ничего не изменило. Шанс на почти бескровную победу был упущен.

Мысли с чувствами, ворвавшиеся в разум в одно короткое мгновение, были яркими, разрозненными, но отчётливо не моими. Осколки памяти напоминали цветную мозаику разбитого витража. Чьи-то лица, какие-то совещания, битвы.