Шрифт:
– Так что будем делать? – спросил я. – Продолжишь и дальше угрожать Рис?
– Не делай из меня кровожадного маньяка! – закричал Охотник. – Думаешь, мне доставляет это удовольствие?! Моя матрица переворачивается сейчас, но иного выхода нет. Иногда ради благих побуждений нам приходится совершать ужаснейшие поступки.
Он постепенно успокоился и взял себя в руки. Хотя для меня вспышка Хмура была довольно неожиданной. Собственно, вся эта ситуация тоже представлялась неожиданной.
– Можете думать сколько угодно, – продолжал Охотник. – Только смею отметить, что долго Рис здесь не протянет. Пыль сделает свое дело.
Я мельком посмотрел на Арея, отметив, что он не сводит с меня взгляда. А сам поудобнее сжал меч. Ну что ж, раз выбора нет, начнем…
– Стой, – рука Арея легла мне на плечо. – Не надо. Он прав.
Я много чего хотел сказать. Что жертва неравнозначна. Что неправильно это все. Потому что на одной чаше весов жизнь Рис, а на другой – Ядро. Вот только проблема была в ином. Касайся дело лишь моего существования, я бы пожертвовал им не раздумывая. Благо, опыт имелся. Но вот за Рис, которая будто стала частью моей матрицы, решать был не вправе.
– Теперь ты понимаешь, о чем я говорю, Сергей? – спросил Охотник.
Он не упивался моментом. Напротив, в его тоне сквозила отчаянная грусть. Так бывают печальны философы, предрекающие гибель империи и наблюдающие с балкона дворца нашествие варваров.
– Ты готов пожертвовать всем ради девушки. Брат намерен сделать то же самое ради тебя. Вратари стали слишком человечными и больше не заслуживают шанса исправиться. Мы программа, которая дала сбой. И Первосущества должны прийти. Иначе никак.
– Пообещайте, что не причините ему вред и отпустите вместе с девушкой, если я все сделаю, – сказал Арей.
– Если Сергей не станет угрожать нашим жизням, – сделал небольшую поправку Охотник, после чего принес клятву. Он и его Вратари.
– Боишься за свою оболочку? – ехидно спросил я. Вот только агрессия была вызвана бессилием.
– Моя жизнь ничего не стоит, – сказал Хмур. – Но Первосуществ надо пробудить. И кем-то все равно придется пожертвовать.
– Ты знаешь даже об этом, – сквозь зубы произнес Арей.
– Я много времени провел в библиотеке и тщательно изучал письмена в Сводах. Мы так и будем болтать? Девочка уже еле дышит.
– Хорошо.
Арей приблизился к вратам и прислонил к ним ладони. Воздух наполнился жаром, а меня оттолкнуло прочь с такой силой, что я с трудом удержался на ногах. Задрожал пол, зазвенели Своды, заскрипели врата. Они отворялись уже сами собой, без помощи Арея. И мое Сердце против воли заныло, как и у всех обитателей Ядра. Без разницы, где они находились – здесь или в других мирах. Чертоги Первосуществ были открыты.
Глава 6
В жизни нет ничего постоянного. Широкая река со временем способна обмелеть, девушка разлюбить, а друг и наставник стать врагом. Хотя, можно ли было называть так Охотника? По сути, конкретно мне он ничего плохого сделать не хотел. Наверное, задело совершенно другое. Хмур поставил интересы Ядра выше наших с ним отношений.
Еще я заметил, что в последнее время стал слишком много размышлять. Именно тогда, когда обстоятельства совершенно не располагали к этому. К примеру, сейчас врата полностью раскрылись, представив нашему вниманию непроглядное чрево Чертогов, а я думал о том, будем ли мы дружить с Охотником или нет. Очень своевременно, что и говорить.
«Пыльца», словно того и ожидавшая, хлынула в темную бездну, постепенно освещая самое таинственное место во Вселенной. Я мельком успел лишь разглядеть анфиладу колонн и огромных, даже по сравнению с нами, истуканов. Подробнее рассмотреть все не представлялось возможным. Вратари двинулись к Чертогам, а нам, напротив, пришлось дать им дорогу. Мы отступали, не разворачиваясь к существам Охотника спиной. А я не сводил глаз с Инструктора, держащего Рис. Конечно, клятва есть клятва, но откуда это ноющее чувство беды? Слишком уж человеческое.
– Замечательно, – в голосе Охотника послышалось удовлетворение. Такое бывает после выполнения долгой и тяжелой работы, когда присаживаешься на завалинку и достаешь сигарету.
Он дал знак, и Инструктор наклонился к каменному полу, чтобы оставить там Рис. Тут та самая беда и произошла. Рис, даром что все это время умирающая, вдруг открыла глаза. Ее движения были порывисты и слишком нечеловечески. Значит, при смертельной опасности тварь внутри нее взяла вверх. И более того, пользовалась всеми способами, чтобы спасти себя. В том числе инвентарем. На этом страничка из энциклопедии иномирцев была перевернута, и начался суровый чернушный роман с нотками реализма.