Кроме законодательных функций парламент выполнял важнейшие обязанности высшего апелляционного суда. По всему королевству распространялись его призывы направлять в Вестминстер-холл свои ходатайства всем, «кто хотел просить милости короля в парламенте, или принести жалобу по делам, не могущим быть решенными в обыкновенном порядке, или кто терпел притеснения от слуг короля, или кто был неправильно обложен или обременен податями и повинностями».

Подданные стали массово искать защиты от притеснений обнаглевших слуг короля у парламента, который приобретал все большее влияние.

В первых парламентах представители четырех сословий королевства – духовенство, бароны, рыцари и горожане – совещались отдельно друг от друга. После принятия «Статута 1322 года», который усилил влияние городов, рыцари графств, представлявшие в парламенте и йоменов, объединились с горожанами.

В 1341 году Великий Совет был разделен на Палату лордов и Палату общин, что объединило депутатов. Верхняя палата не избиралась, а приглашалась королем. В нижнюю палату входили избираемые рыцари и богатые купцы от графств и городов. Представленные в палате сквайры-джентри, сельские джентльмены, стали управлять графствами и в 1360 году получили в них должности судей.

Близость рыцарства к знати, их связи с йоменами и союз с горожанами сделали Палату общин единой и намного увеличили ее политическое влияние, с которым вынужденно считалась Палата лордов.

Раз за разом и год за годом парламент выпускал билли-постановления, защищавшие англичан от королевских и вельможных обид, регулировал налогообложение и торговлю. Обе палаты окончательно утвердили за собой государственные контрольные права, включая королевских министров, но уклонялись от административных функций. После утверждения королем, билли парламента становились законами уже в протоколах и распространялись по всей Англии.

Жизнь Британии к началу Столетней войны стала совсем другой, и во главе ее возникла английская нация, говорившая на одном языке.

Крестьянская аренда земли и наемный труд на ней все больше заменяли вилланов в хозяйстве маноров, которых становилось все меньше. Английская деревня превращалась в общину индивидуумов, лично свободных йоменов, с денежными, а не натуральными отношениями, с личной инициативой и желанием работать. Английское общество становилось все более разнообразным и интересным. Новые интересы торговцев и промышленников отстаивал новый парламент.

Королевская власть, упрямая, как шотландский голодный бык, совершала провалы во внешней и внутренней политике и никогда не признавала своих ошибок.

Начавшаяся англо-французская война за обладание текстильной Фландрией, перерабатывавшей огромное количество шерсти в нужное всем сукно, продолжалась более ста лет.

Поначалу успешная, война оставила Англию без сильного военного флота, подорвала ее морскую торговлю, опустошила разбоями побережье и принесла на Остров с континента чуму, в результате которой умерла треть населения.

Земли в Англии обрабатывались как «открытые поля», поделенные крестьянами по справедливости. Луга и пашни после уборки сена и сбора урожая использовались как общее пастбище. Поля не огораживались, а наделы разделялись сделанными плугами широкими бороздами. Поля объединяли крестьян в общину, где каждый имел право голоса.

Крестьяне для барона манора были ascriptiglebae, «приписанные к земле крепостные», которые даже женились с его разрешения. Свободные йомены жили далеко друг от друга. Все в Англии, особенно в долинах Йоркшира, Суссекса разводили овец, дававших лучшую в Европе шерсть. Несколько веков Британия была единственным поставщиком шерсти для фламандских и итальянских ткачей. Овец разводили король, лендлорды, бароны, вилланы, йомены, и в палате лордов спикер сидел на мешке с шерстью – национальном богатстве.

В XII веке управляющие манорами бейлифы поняли, что земли лучше обрабатывали не крепостные, а наемные работники. Барщину стали заменять оброком и денежным платежом. Количество населения быстро росло, крестьянам не хватало земли, и в условиях избытка рабочей силы бейлифы диктовали батракам свои условия и платили за работу жалкие пенсы.

После эпидемии чумы 1348 года рабочих рук стало не хватать, а оставшиеся в живых крестьяне не соглашались больше работать за гроши. Теперь они диктовали свои условия бейлифам и даже лендлордам.

У лендлордов, захвативших выморочные земли, «земельный голод сменился недостатком работников». Батраки поднимали цены за свой труд, вилланы уходили с земли туда, где не спрашивали, откуда они пришли, и платили. Многие из них зарабатывали столько, что выкупались на волю у своих феодалов. Они покупали свободные земли, становились зажиточными йоменами и разводили овец.

Лендлорды стали сдавать свои опустевшие земли йоменам, которые превратились в большое независимое сословие, отлично стрелявшее из старинных английских дальнобойных луков.