– Это как индейцы требуют назад Манхэттен?

Пол развел руками:

– Конечно, никто в здравом уме не думает, что американцы уйдут отсюда и оставят нам все отели и военные базы. Но, может быть, возможен какой-то ограниченный суверенитет…, как у тех же индейцев.

– В резервациях? – спросила Элинор. Куратор потер подбородок:

– Вы слышали о Кахоолаве?

– Да, конечно, – ответила Элинор.

– А что это? – одновременно спросила Корди.

– Кахоолаве – это крошечный остров, на который никого сейчас не пускают. Он считался священным у гавайцев, и там до сих пор много хеиау и других древних построек.

– А почему туда никого не пускают? – спросила Корди.

– До 1941 года островом владел один человек – белый плантатор, – а после Перл-Харбора американские военные корабли начали тренироваться там в бомбометании и делают это до сих пор.

Корди улыбнулась, показав маленькие и довольно острые зубы:

– Так гавайцы хотят независимости на полигоне? Уж лучше бы просили Мауна-Пеле. Куратор улыбнулся:

– Я тоже так думаю. Но мы отклонились от темы.

– От какой? – спросила Корди. – Кто убил туристов?

– Нет. – Пол взглянул на часы. – От петроглифов. Время экскурсии уже почти вышло.

Они продолжали идти по асфальтовой дорожке, петляющей среди черных скал. За весь день им не встретился ни один человек.

– Расскажите нам о Милу и о входе в подземное царство, – попросила Элинор. Куратор удивленно поднял брови:

– А вы хорошо знаете местный фольклор.

– Не очень. Я читала об этом входе в том же письме Марка Твена. Он ведь находится где-то здесь?

Прежде чем Пол Кукали успел ответить, Корди щелкнула пальцами:

– Тогда все ясно! Курорт выстроен на древнем гавайском кладбище, и к тому же здесь находится этот, как его…, вход в подземное царство. Вот все эти боги и духи и таскают туристов себе на ужин. Отличный сюжет для фильма. У меня одна подруга замужем за парнем из Голливуда, надо попробовать ему это загнать.

Пол опять улыбнулся:

– Да нет здесь никакого кладбища. А вход, о котором говорила Элинор, находится в долине Вайпио, на другом конце острова.

– Черт. – Корди сняла очки и вытерла их о платье. – Тогда идея отпадает.

– А скажите, – спросила Элинор, – не было ли другого входа в подземное царство на этом берегу?

– По Марку Твену – может быть, – сказал куратор сухо. – Но по преданиям нашего народа, существует только один вход, который закрыла Пеле после великой битвы с темными богами. С тех пор никто из демонов или злых духов не беспокоил людей. Весь вопрос в том, кому верить: гавайцам или Марку Твену, который был здесь несколько недель и слышал все эти истории из вторых рук.

– Вы правы. Пол. – Элинор опять посмотрела на часы. – Уже почти три. Извините, что задержали вас. Было очень интересно.

– Точно, – поддержала ее Корди. – Занятные картинки. Особенно тот мужчина с членом.

Они уже повернули назад к Большому Хале, продолжая обсуждать петроглифы, когда от черной лавовой скалы отделился большой черный пес. Он вышел на тропинку, слегка помахивая хвостом. В зубах пес держал человеческую руку.

Байрон Трамбо и Стивен Риддел Картер нашли своих охранников – начальника охраны курорта Диллона и личного охранника Трамбо Бриггса – у входа в катакомбы. Они составляли гротескную пару – шестифутовый громадный Бриггс с лысой головой и нервный бородатый крепыш Диллон. Трамбо обоим им доверял и использовал для самых разных надобностей.

– Нашли твои ребята что-нибудь? – спросил он Диллона.

Оба охранника переглянулись, потом Диллон открыл рот:

– Мистер Трамбо, у нас проблема. Они спустились в гулкий туннель.

– Понятно. Конечно, это проблема, когда по всему курорту валяются куски туристов.

– Я не о том, – возразил Диллон. – То есть, конечно, это проблема, но…, дело в том, что куратор по искусству, Кукали, и две туристки обратились к нам. Они утверждают, что видели собаку с человеческой рукой в пасти.

Трамбо остановился так резко, что остальные трое едва не налетели на него.

– Собаку с рукой? Где?

Из окон и дверей офисов на них уставились бледные лица. Похоже, все уже знали об исчезновении астронома.