Шрифт:
— А Маргарита?
— Нет! Это совсем другое…
— И что же дальше?
— Она мне объявила, что у нее будет ребенок… Я не знал, что делать…
— Это ваша мать вам…
— Мать и сестры… Они мне доказали, что я у нее не первый, что у Жермены уже были…
— Приключения?
Окно выходило на реку как раз в том месте, где волны били об опоры моста. И здесь не прекращался шум, беспрерывный, могучий…
— Вы любите Маргариту?
Молодой человек поднялся встревоженно, беспокойно.
Что вы этим хотите сказать?
— Вы любите Маргариту или Жермену?
— Я… То есть…
На лбу у него выступили капли пота.
— Что я могу знать?.. Моя мать уже договорилась для меня об адвокатском кабинете в Реймсе…
— Для вас и Маргариты?
— Не знаю… С другой я познакомился в танцевальном зале…
— С Жерменой?
— Да, в танцевальном зале, куда мне запрещали ходить… Я проводил ее домой… По дороге…
— А Маргарита?
— Это совсем не то… Я…
— Вы не уезжали из Нанси в ночь с третьего на четвертое?
Мегрэ знал уже достаточно. Он уже составил себе представление о пришедшем: слабохарактерный молодой человек, честолюбие которого подогревалось восхищением сестер и кузины.
— Что вы делаете с того времени?
— Готовлюсь к экзамену… Это последний… Анна телеграфировала мне, что я должен приехать и встретиться с вами… Разве…
— Нет! Вы мне больше не нужны! Можете возвращаться в Нанси!
Лицо, которое навсегда сохранится в памяти Мегрэ: большие светлые глаза, от волнения и усталости окаймленные красным ободком. Слишком прямо скроенный пиджак. Брюки с карманами на коленях…
В этом же костюме, надев только плащ, Жозеф Питере вернется в Нанси на своем мотоцикле, не превышая указанной скорости…
Маленькая комната, снятая у какой-нибудь старой нуждающейся дамы… Занятия, которые он, должно быть, никогда не пропускает… Кафе в полдень… Бильярд вечером…
— Если вы мне понадобитесь, я дам вам знать.
И Мегрэ, оставшись один, остановился у окна, подставив лицо ветру, дующему с долины. Он глядел, как Мёза несется к равнине, и различал вдали тусклый огонек: дом фламандцев.
Во мраке неясно виднелось скопление судов, мачт, труб, надстроек. Среди которых была и «Полярная звезда».
Мегрэ набил трубку и вышел, подняв воротник пальто. А ветер был такой сильный, что комиссар с трудом ему противостоял.
Глава 3
Акушерка
Как обычно, Мегрэ уже был на ногах в восемь утра.
Засунув руки в карманы пальто, с трубкой в зубах, он долго стоял перед мостом, то любуясь бешено несущейся рекой, то поглядывая на прохожих.
Ветер дул с той же силой, что и накануне. Было гораздо холоднее, чем в Париже.
Здесь чувствовалась близость границы. Мегрэ почувствовал это особенно остро, когда вошел в бистро на набережной, чтобы выпить грогу. Французское бистро.
Разноцветные аперитивы: целая гамма цветов. Светлые стены, украшенные зеркалами. И люди, стоя глотающие свою утреннюю рюмку белого вина.
Вокруг хозяев двух буксиров собралось с десяток речников. Говорили о том, возможно ли сейчас спуститься вниз по реке.
— Под мостом у Динана не пройти. А даже если удастся, то придется брать по пятнадцать франков за тонну… Это слишком дорого… Никто не будет платить, лучше подождут.
И все поглядели на вошедшего Мегрэ. Какой-то речник толкнул другого локтем. Комиссара заметили.
— Тут один фламандец собирается отойти завтра без мотора, надеется на течение…
Фламандцев в кафе не было. Они предпочитали лавку Питерсов, облицованную темным деревом. Там пахло кофе, цикорием, корицей и можжевеловой водкой.
Они могли стоять там часами, облокотившись на стойку, неспешно и лениво беседуя, разглядывая светлыми глазами рекламу на дверях.
Мегрэ прислушивался к тому, что говорилось вокруг. Он узнал, что фламандских речников здесь не любят, и не столько из-за их характера, сколько за то, что они со своими судами, оснащенными мощными моторами, представляют конкуренцию французам, потому что за перевозку грузов взимают низкую плату.
— И они еще смеют убивать наших девушек!
Это было явно сказано для Мегрэ. За ним наблюдали краем глаз.