— Как раз Морана так и не выдала тебя, даже после десятка допросов... А вот ты, гнилая насквозь... И как я мог так ошибаться в тебе? — разочарованно произнес Фаррет.

— Я просто любила тебя, Роун, — в ее глазах блеснули слезы. — И не хотела никому отдавать. Ты мой, слышишь? Мой! Не хочу тебя никому отдавать! Прости меня, Роун... Давай все забудем... Полюби меня, Роун... Чем я хуже ее, чем?.. Ну скажи мне! Чем?

— Если Теолла не выживет, — прямо ей в лицо проговорил Фаррет, — готовься к худшему... Поэтому моли богов…

— Да лучше я умру! — выкрикнула она в ответ.

— Да, пожалуй, для тебя это будет лучшим выходом. Уведите ее, — приказал Фаррет. — Передайте генералу Вилтору... Пусть ею займется.

В комнате царил полумрак. В глазах была странная резь, потому открыть смогла их не сразу. Еще и во рту сухо, словно вчера перепила... Хотя... Я же вчера была у Петры. Что там произошло? Почему мне стало нехорошо? А сегодня еще и состояние как после попойки, даже руками шевелю с трудом. И какие-то провалы в памяти...

Я с усилием повернула голову в поисках Лоры, но мой взгляд уткнулся в мужчину, сидящего рядом с кроватью на стуле. Я не поверила своим глазам: Фаррет? Он спал, уронив голову на грудь и переплетя руки. Я запаниковала: что он здесь делает? Попыталась приподняться, но со стоном упала обратно на подушку. Зато Фаррет сразу проснулся. Встретившись со мной взглядом, он на миг озарился улыбкой, затем на его лице появилось беспокойство.

— Очнулась? — он пересел ко мне на кровать, чем смутил еще больше. — Хвала богам... Как ты?

— Бывало и лучше, — мой сиплый голос показался мне абсолютно чужим. — Что со мной произошло? Я вчера...

— Ты пробыла без сознания почти неделю, — не дал договорить мне Фаррет.

— Неделю? — это было похоже на бред или шутку.

— Сегодня седьмой день, — подтвердил Фаррет. — Тебя пытались отравить.

— Отравить? — я сглотнула и поморщилась: горло пересохло и саднило. — Это... Петра?

Фаррет кивнул.

— Но как она это сделала? Я же ничего не пила, почти ничего не ела и только то, что ела она сама...

— Она зажигала ядовитые свечи, — Фаррет тоже говорил тихо, и в его голосе слышалась вина.

— Да, было что-то такое... Но как вы узнали о них?

— Петра уже призналась во всем, ее слуги тоже подтвердили. Испарения тех свечей были смертельны.

— Кошмар какой... — я прикрыла глаза. Но в следующее мгновение меня будто током тряхнуло: — А ребенок? Он... Он... — нет, я не могла произнести это вслух.

— С ним все в порядке, — мою руку неожиданно накрыла ладонь Фаррета. Она была теплая, чуть шершавя и несла успокоение.

— Слава богу... — прошептала я, с облегчением улыбаясь.

— Мне очень жаль, что так вышло, — вдруг произнес Фаррет. — Это моя вина. Я позволил Петре остаться еще ненадолго. Если бы заставил ее уйти в тот же день, когда собирался, ничего бы этого не произошло.

— Я тоже виновата, — отозвалась я. — Потеряла бдительность, пошла на поводу у любопытства. Она ведь обещала рассказать мне, кто убил Теоллу. Но так и не сказала, — я с горечью усмехнулась.

— В тот раз это тоже была Петра, — произнес Фаррет. — Она и в этом призналась. Петра убила… Теоллу.

— Черт, — я беззвучно засмеялась, но потом закашлялась. — Значит, она не врала...

— Все, молчи, — остановил меня Фаррет, — тебе нельзя много говорить, ты еще слишком слаба. Еще будет время на разговоры. Сейчас придет Лора и сделает лечебную ванну.

— Ванну? — я наконец откашлялась и выровняла дыхание.

— Она выводит яд. Ее надо принимать трижды в день, пока яд полностью не уйдет. Мы укладывали тебя в нее на протяжении всех этих дней, но надо продолжать...

— А это не опасно для ребенка? — забеспокоилась я.

— Думаю, стоит довериться лекарю, — мягко отозвался Фаррет.

Лора, легка на помине, появилась буквально через несколько минут. Увидев меня, она, как и Фаррет ранее, радостно улыбнулась и прошептала:

— Вы пришли в себя сьера...

Я улыбнулась ей в ответ и попросила:

— Можно мне водички?

— Конечно, — Лора тут же кинулась к столику, где стоял графин с водой. Налила в стакан и вернулась ко мне. — Только давайте немного приподнимемся, сьера, а то захлебнетесь...