— Никита, подъём — приторно-ласково тяну я, мужчина ворочается, хватает без дела валяющуюся подушку и закрывает ею лицо. От света, упырь, прячется, я так понимаю.

— Ого, со мной такое впервые, — зевнув, Никита потянулся ногами. — Просыпаюсь, а сон в реальности продолжается, — парень, сбросив подушку с лица, пристально на меня посмотрел. — Только в моём сне ты была голенькой и рядом лежала. Зачем оделась и встала? А ну иди сюда, — Беркутов, приподнявшись, попытался поймать меня за руку.

Отпрыгнула от парня как от чумного.

— Времени на глупости нет. Горничные за дверью ждут. Сегодня после обеда в президентский номер клиент заселяется, который его, как положено, забронировал и оплатил. А здесь до сих пор оккупант в виде тебя в кровати валяется. Собираемся и съезжаем.

Никита помрачнел на глазах, ну хоть на его хмурую и кислую физиономию в коем-то веке полюбуюсь. Ага, давай-давай, почеши лоб, посмотри на меня как на врага народа, главное — после из номера побыстрей выселяйся.

— То есть ты не только меня разбудила ни свет ни заря, так ещё и номер мой кому-то сдала? Эх, Варвара, Варвара, совести у тебя нет, — Беркутов осуждающе покачал головой, пару раз цокнул и тут же без стеснения сдёрнул с бёдер простынь, что хоть что-то, но прикрывала, и бодро поднялся с постели.

Первым порывом было — зажмуриться, отвернуться и для пущей надёжности спрятать лицо в ладонях, чтобы не наблюдать, как некоторые части мужского тела колышутся в приподнятом настроении. Но нет, как стояла с прямой спиной, так и стою, даже глаз не отвела, просто смотрю чуть выше. Беркутов же специально диверсию с наготой организовал, чтобы меня смутить, заставить краснеть, а в идеале, я так понимаю, и вовсе прогнать из номера.

— Значит, мстишь? — мужчина настолько близко подошёл, что ещё шаг и та часть его, что колышется, заденет меня.

— Причём здесь месть?! Ты не заплатил за номер, следовательно, проживал в нём незаконно. Просто восстанавливаю справедливость. Личного мотива нет, — нагло вру я и надеюсь, что говорю убедительно.

— А-а-а, так дело в деньгах, — парень всё-таки сделал этот решающий шаг в мою сторону, и через лёгкую ткань платья почувствовала, как нечто горячее дотронулось до моего живота. Варвара, крепись, это всего лишь одна из деталей человеческого тела, такая же, как, например, рука или нога, и не вздумай краснеть. Если Беркутов догадается, насколько стесняешься, он при каждом удобном и неудобном случае будет щеголять перед тобой голышом. — Не проблема, я прямо сейчас оплачу. Всё, можно считать, что инцидент исчерпан?

— Слишком поздно. Надо было об оплате задуматься раньше. Номер сдан. Откажем клиенту — подмочим репутацию отеля. И будь добр, надень штаны. Я хочу пригласить горничных для уборки, не хватало ещё, чтобы они в суд на отель подали за сексуальные домогательства.

— За домогательства, — усмехнулся Никита и наклонился, чтобы сказать мне прямо в ухо. — Варя, ты живёшь не в той стране, что снимает фильмы, которые смотришь. У нас за изнасилования судят и то через раз. А насчёт номера… Я бы, может, и съехал, раз кое-кто свинью бессовестно мне подложил, но никак не получится, не успею собраться. Прискорбно, конечно, но репутацию отеля, как ты выразилась, придётся подмочить.

Огляделась, но так, чтобы на Беркутова не дай бог не посмотреть.

— У тебя не так и много вещей. Полчаса хватит, чтобы их разложить по чемоданам, — вот ни капли не преувеличила, раздвижные створки шкафа открыты, поэтому я точно знаю, о чём говорю.

— У кого получится? У тебя? Вот ты и складывай, а я до следующего утра провожусь, — улыбаясь от уха до уха, заявил Беркутов и, по-моему, ещё чуть ближе ко мне подошёл.

— То есть ты выдвигаешь условие, либо я самолично кидаю по сумкам твои вещи, либо отказываешься переезжать? — чтобы не ходить вокруг да около, спросила в лоб.

— Ага. Вот я и ещё один плюс в тебе нашёл — сходу соображаешь, что требуется, — Никита, широко расставив руки, потянулся и на этот раз всем телом.

Не знаю отчего, но что-то мне подсказывает, для Беркутова заставить собирать меня вещи — дело принципа. Так он своё самолюбие ублажает. Мол, да, я выселяюсь, но на своих условиях. Откажусь, он рогом упрётся и не переедет. Что важнее — выиграть войну или сражение?

— Хорошо, помогу, но ты сейчас же штаны надеваешь, — тоже поставила я своё условие.

— Лады, — согласился мужчина и почему-то вместо того, чтобы пойти к шкафу за нижним бельём, вновь упал на кровать, правда, хозяйство простынкой всё же прикрыл.

— Варвара, аккуратней, и не надо тёмное смешивать со светлым. Всё отдельно и по пакетам. Варя, будь другом, достань из бара бутылку воды. Открой балкон. Нет, закрой обратно и включи кондиционер. А где пульт от телевизора? Варя, ты кинула мне не те трусы, я же говорил, они с синей нашивкой, а здесь чёрная. Да какая разница, что с синей уже на дне чемодана. Доставай! И, в конце концов, где мой завтрак? В соседней комнате на столе лежит ноутбук, принеси. И зарядку ещё, и мышь. Откуда мне знать, где они, поищи.