— Слезьте с меня! — верещит под нами Гена, пытаясь спихнуть с себя тяжёлую ношу. — Я не удержу вас двоих сразу!

— Не ори так, придурок! — шикаю я на него, пока Ян трясёт меня за плечи и брызгает от злости слюной. — Если кто-то услышит, то подумает, что мы…

— Чем это вы тут занимаетесь? — внезапно открывается дверь в кабинет и входит ошарашенная Мила. — Вас в коридоре слышно…

— Милая… — хрипит Барсов, застуканный врасплох и собираясь от нас отвязаться, делает резкое движение, которое ведёт за собой перевёрнутое кресло и три стонущих на полу тела.

— Господи, дай мне терпения… — вздыхает Вольская, кидаясь к нам на помощь. — Вам что, по пять лет? Больше заняться нечем?

— Милочка, ему срочно нужно сдать анализы на бешенство! — прыгаю ей за спину и подкалываю её злого жениха, резко перестающего отряхиваться и желающего перешагнуть уже через свою женщину, лишь бы до меня добраться. — Я его и пальцем не трогал!

— Ян. — строго останавливает его Мила и пальцем указывает вернуться за рабочий стол.

— Не ухмыляйся, сволочь. — адресует он мне, исполняя безмолвную просьбу невесты. — Я тебя достану.

— Я всего лишь хотел сделать тебя счастливым, неблагодарная скотина! — потешаюсь я над ним, приглушая свой смех в плечо Вольской.

— Хуже счастливого Березина может быть только счастливый Барсов… — с волнением говорит Гена, поднимая с пола кресло.

— Руки от неё убери. — грозит мне бедой Ян, собирая на столе раскиданные документы.

Лукаво улыбнувшись, притягиваю Милу к своему боку и громко чмокаю её в щёку.

— Березин! — сливаются три голоса воедино.

— Ой, ну какие же вы нудные, ребята… — машу на них рукой и подтолкнув смутившуюся девушку к её мужчине, достаю из кармана телефон, собираясь позвонить Алисе. — Шуток не понимаете!

— Твои шутки уже в печёнках застряли! — ядовито бьёт по моим выдающимся способностям Ян, но тут же затихает, когда Мила плавными движениями начинает гладить его волосы.

— Ты хоть иногда бываешь серьёзным? — бросает она на меня критикующий взгляд.

Нет. Не бываю.

— Никто меня не понимает! — нарочито обиженно ото всех отворачиваюсь и вытираю горькую слезу. — Только жизнь начнёт налаживаться, так нет же, друзья говнеца подбросят и… — отвлекаюсь на неожиданную вибрацию телефона в руке и ещё только мельком взглянув на входящий звонок, с досадой понимаю, что настроение стремительно падает. — Недолго счастье длилось… — сдавленно заключаю я, прочищая горло и стараясь придать убитому голосу уверенности.

— Березин? — зовёт за спиной Барсов, вновь удивляя меня своей дальновидностью.

Сколько бы раз мы не выясняли отношения, это никогда не отменит нашей дружбы и выработанной годами чуйки, что настала пора перестать дурачиться и именно сейчас требуется подставить плечо.

Друзья хорошо меня знают. Даже слишком. Я весь окружающий мир воспринимаю через призму шуток, но не себя и свои проблемы. Всё, что связано со мной напрямую я принимаю всерьёз и частенько мне не до смеха.

Если у меня пропадает голос и черты лица ползут вниз, значит дело серьёзное.

— Игорь? — чуть суровее повторяет Ян, не давая мне замкнуться в себе. — Кто звонит?

Вбираю в себя побольше запаса воздуха и опускаю плечи:

— Маменька…

— Узнай, что хочет. — советует друг, сверля мне спину настойчивым взглядом.

— Реально, Гошан, иначе сюда наведается… — подхватывает Леванов, добавляя мне решимости.

— А что не так-то…? — шепчет Мила, но резко умолкает, очевидно напоровшись на предостережение Барса.

Считаю мысленно до трёх и с явной неохотой отвечаю на вызов:

— У меня мало времени, мама.

— Найди. — пикирует она, не желая уходить на второй план.

— У тебя что-то серьёзное? — даже закатить глаза нормально не получается, до такой степени коробит.

— Да, серьёзное. Я вернулась из Милана, а сын даже не позвонил… — знакомые нравоучения. — Выдели время для обеда, буду ждать тебя в нашем ресторане.

Вот и всё.

Так растроган этой милой беседой, ей-богу, аж слёзы наворачиваются.

— Ну? — ожидают друзья.

— Вылазка в семейное гнездо. — коротко поясняю я и тороплюсь остаться в одиночестве.

— Давай вечером к нам? — предлагается поддержка и я молча качаю головой, вкладывая во взгляд всю благодарность.

— Нет, Ян. У меня Алиса. — успокаиваю и себя, и его. — Увидимся. — приподнимаю уголок губ для прощания с ничего непонимающей Милой и с протяжным выдохом, выбираюсь наружу из душного кабинета.

Не мешкая и не истязая себя мыслями, звоню мышонку. До смерти нужен её тихий умиротворяющий голос и элементарное «Ох, Березин…». Обычное обращение, но наполненное самым что ни на есть бездонным смыслом. Пока она это говорит, чувствую себя живым, чувствую себя нужным. Внутренняя пустота больше не мучает и мне есть за что держаться, чтобы быть полноценным. То, что я считал болезнью, оказалось излечением. Не просто так в моей голове заела Алиса, спутывая привычные мысли. Это пробивался голос сердца, напоминая о том, что оно есть и ему надоело мёрзнуть в заброшенной глубине. Надоело страдать от ненужности. Пора впустить свет и обрести истинный смысл.