Кусочки сознанья разбросаны по миру,

В надежде, что их поймут.

Фавеллы Бразилии, капеллы и лилии,

Весь мир собой захлестнут.

А мерность житейская, как спесь фарисейская,

Всё молвит:"пусть будет, как есть".

Художник и скульптор,

Танцор и конструктор?

"-Отказано! "

– они уже есть!

И ходят художники, поглощенные офисом,

Закрытые в жёстких гробах

И молятся, стонут, вздыхают, трезвонят,

Когда ж вы услышите нас?!

В ответ им молчанье, отписки, ворчанья,

И, словом, надежды уж нет.

Закрыв кабинеты, уйдут до рассвета,

Сольются с рассветом навек.

А лет через двести

Откроют засовы,

Рабочих столов замки.

Без боли и лести,

Откроют покровы

Немы будут злых языки.

И мёртвое слово живее живого

Вонзится кинжалом в мир.

И мертвый конструктор, прокричав в репродуктор,

Улыбнётся, растворившись в эфир.

***

Каждую осень река

Обнажает свои берега.

Каждый холод и зной

Греемся любовью с тобой.

Каждый миг человек

Уходит от нас навек.

Каждую ночь облака

Обнимают реки берега.

Каждый предсмертный стон

Наполняет любовью лон.

Каждый предсмертный крик

Пронзает материи миг.

В этот последний звук

Сердца милого услышь стук.

Руку крепче его сожми,

Завтра будешь считать от восьми.

Мастерю я себе крест из граба,

Цвет его бесконечно мне мил.

Детлеф Неббе, – начальник отряда

Про расстрел в шесть утра сообщил.

Почесав задумчиво нос,

Он вдруг выпалил:"в десять казнят".

Словно стая озлобленных ос

В моем сердце чувства кипят.

Мастерю себе крест из осины,

Терпкий запах мне её так знаком,

Словно листья душистые сливы,

Старый мой деревенский дом.

Кшиштоф Вуйчик-мой старый приятель,

Почивает сегодня в гробу.

Третий день я доски строгаю,

Чтоб прибить крышку к гробу ему.

Крест из ивы себе плету,

Ничего уже здесь не жду,

Через час отопрут дверь,

Чтоб закончился мир потерь.

Чтоб надежды последний миг

Отозвался б, как стаи крик.

Я могилу себе копаю,

Вовсе нет у меня креста,

Я затылком к дулу шагаю,

Я шагаю – значит жива.

Милый мой, 43-й год!

Ты останешься болью в виске.

«Genickschuss(геникшос), мой допрос, кислород,

Понесусь душой к быстрой реке.

***

Умолкли последние крики вдали,

Затих и последний вздох.

И там, где вчера пламя мести зажгли,

Сегодня лишь горстка слов.

Умолкли призывы, проклятья, рыданья,

Остался надежды стон,

Король с королевой без тени терзанья

Бродили под мертвый звон.

Народ изумленный, забившись в углах,

Сжав зубы, смиренно сидит,

Но в мозге, как молотом, бьется набат,

И сердце, ликуя, кричит:

"Прощайте, чёрные руки рабов,