Не ушла. Минут через пятнадцать, когда Максим по-тихому воровал мясо прямо из духовки в замке заскрежетал ключ.

— Я думал, ты не вернёшься, — честно признался он, пока замаячившаяся в прихожей Козырь стаскивала с себя ботильоны.

— Говорю же, мне некуда идти. Но если скажешь, я не стану навязываться.

— Если будешь и дальше так готовить, можешь остаться навсегда, — слова вырвались непроизвольно, видимо расшалились рецепторы. Потому что еда оказалась действительно невероятно вкусной. Макс сто лет уже не ел домашней стряпни. Бывшие девушки готовкой его никогда не баловали, а сама торчать у плиты было в лом.

— Спасибо, — скромно приняла комплимент Женя, сняв сумочку с плеча и положив на столешницу барной стойки. — Если ты правда не против, я бы задержалась ещё на несколько дней. Пока не подыщу квартиру.

Ага. Значит, к торчку своему возвращаться не собирается. Настроена решительно.

— А как же твой дружок? Ты же говорила…

— С ним я разберусь, — собеседница помрачнела. Она уже жалела, что сказала вчера лишнего. Не нужно посторонним знать о подробностях её личной жизни. Это её забота. Ей и выкручиваться.

— Я могу помочь.

— Не надо.

— Точно?

— Точно. Но ты можешь помочь мне в другом, — из сумочки достали пару заполненных бланков. По штампам Максим узнал частную медицинскую клинику, которая находилась совсем рядом, буквально через пару домов.

— Что это? — не понял он, бегло пробежавшись по строкам с размашистым почерком врачей. «отрицательный», «отрицательный», «не выявлено»…

— Результаты моих анализов. Официальное подтверждение, что я не являюсь переносчиком никаких половых инфекций.

— И нахрена это мне?

— Чтобы ты был спокоен. Шлюха чиста и ничем не болеет. А то вдруг тебя заботят последствия нашего секса. Так что впредь большая просьба, не позволяй себе оскорблений подобного рода в мою сторону. Я не ангел, но этого не заслужила.

Майер растерялся, что случалось с ним нечасто. Никогда ещё столь вежливо его не тыкали мордой в собственные ошибки. Надо же, как сильно её задели без задней мысли брошенные слова.

— Прости. Я не хотел тебя обидеть, — поразительно, но извинения шли как никогда легко.

Женя коротко кивнула, принимая извинения.

— Поужинай, пока не остыло, — всё из тех же закромов сумочки была выужена зажигалка и пачка сигарет. — Это самое скромное, чем я могу тебя отблагодарить, — слабый хлопок оповестил о том, что она скрылась за балконной дверью.

Хотелось к ней присоединиться, но он не стал. Да и ужинать уже не хотелось, аппетит резко пропал. Теперь его не отпускал горьковатый привкус вины. Результаты анализов скомкали и злобно выбросили в урну. Зачем они ему? Он, в конце концов, тоже не пай-мальчик, и Женя была далеко не единственной, с кем она спал. Однако единственной, секс с которой так глубоко врезался под корку, что одним воспоминанием вызывал новую волну возбуждения.

Воспоминания и она сама. Это Макс понял, когда пару часов спустя столкнулся с ней в ванной. Не столкнулся даже, а просто зашёл когда она чистила зубы. Надо же, уже и щётку себе купила. Даже пасту отдельную. Какая независимая. И до одури соблазнительная в этой своей тонкой белой маечке и чёрных кружевных трусиках-шортах.

Максим так и застыл с вытянутой вперед рукой, не в силах оторваться от шикарной груди, которую больше не скрывал лифчик и которую так сексуально обтягивала тонкая ткань.

— У тебя кровь, — с щёткой во рту заметила Женя его окровавленную кисть и палец, из которого торчал маленький осколок. Чёрт, её даже не портила паста, испачкавшая губы. Ходячий секс… тьфу, палец, да.

— Да, знаю… — пришлось заставить себя вспомнить, зачем он, собственно, пришёл. — Стакан разбил, когда мыл. Лапа большая, не влезает, вечно всё по швам трещит. Тут где-то пластырь на верхней полке был.

Козырь поспешно прополоскала рот и полезла в настенные шкафчики над раковиной. Пластырь, вот ирония, нашёлся рядом с большой упаковкой презервативов. Общими усилиями осколок вытащили, кровь смыли, а оторванную часть кожи присобачили на место, веля приживаться.

— Давай посуду мыть буду я. Пока я тут, во всяком случае, — улыбнулись ему, проверяя, надёжно ли сцепилась липкая основа.

— Готовить, мыть посуду. Может и убираться будешь? — снова разглядывая её, но теперь уже лицо, усмехнулись в ответ.

— Могу. Мне несложно. Я это люблю, — согласно пожали изящными плечами, вскидывая на него круглые глаза за длинными ресницами. Без макияжа и всё равно красотка. Вот уж точно модель, девушка с обложки. Только те отфотошопленные, а эта настоящая. Со всеми своими родинками и разбегающимися на бледной коже дорожками вен.