На столе, заваленном учебниками, тетрадями и пожелтевшими свитками стоял большой, расписанный золотыми цветами поднос, а на нем широкое блюдо с роскошным, аппетитным, сочным куском марлина. Мы с Хеской замерли, удивленно переглядываясь, а потом с опаской подошли ближе.

— Это шутка? — прошептала она. — Кто-то из верхних заказал ужин себе в комнату, а по ошибке доставили нам?

— Наверное, — несмотря на то, что уже поела, при виде этого роскошного кусочка рот наполнился слюнями,

— Вернем? — грустно поинтересовалась подруга, жадно принюхиваясь.

— У тебя есть деньги, чтобы за него заплатить? — я тоже водила носом, щурясь от удовольствия.

— Нет, — благоговейно прошелестела она, склоняясь еще ниже над подносом.

— И у меня нет.

— Может втихаря съедим и притворимся, что ничего не было.

— Смеешься? Ты кого обмануть хочешь? Кухню? Джиннов?

Она приуныла.

— Вит, ну хоть кусочек давай отщипнем. Никто и не заметит.

Я бы с радостью отщипнула и не один кусочек, а добрую половину марлина. Останавливало только отсутствие лишних денег и присутствие лишних ШаБов. Поэтому покачала головой, взяла поднос в руки, намереваясь отнести его обратно на кухню, и только тут заметила лист, лежащий на столе.

«Не надо это возвращать! Никто ничего не перепутал. Это вам!»

— О как, — Хесса потерла макушку, — написано, что нам. Нет никакой ошибки.

— Любопытно, — покрутила в руках лист, пытаясь понять, кто его подложил, — может, розыгрыш? Подстава?

Надпись на листе изменилась.

«Какая подстава! Ешь уже!»

Мы испуганно отскочили от стола, и начали озираться по сторонам.

— За нами кто-то наблюдает? — едва дыша, выдохнула ведьмочка.

— Похоже на то.

Лист, упавший на пол, стал дымиться и нетерпеливо подрагивать на месте.

— Надо выкинуть! — предложила я, и попятилась в угол, туда, где веник сиротливо стоял, — ты набрось на него что-нибудь, а я смету.

Бумага вспыхнула, от нее взвилось черное облако едкого дыма, в центре которого появились сердитые глаза. Они уставились на меня и грозно моргали.

— Мамочка, — тихо, совсем не по-ведьмински пискнула моя соседка по комнате, прижимая руки ко рту.

Глаза сфокусировались на ней, подруга мелко задрожала и юркнула мне за спину, замерла на секунду, а потом осторожно выглянула из-за плеча.

— Бу! — раздался глубокий низкий голос, и Хесса завизжала.

А я прищурилась, всматриваясь в эти странные глаза, которые показались до жути знакомыми. Это же…

— Саид? — произнесла неуверенно и ступила чуть ближе, рассматривая виденье в клубах дыма, — это же вы?

В глазах появилась привычная джиннья усмешка, подтверждающая мое предположение. Страх тут же прошел. В свете последних приключений джиннов я не боялась, хотя мрачный главный повар вызывал у меня благоговейный трепет.

— За что такая роскошь? — указала на марлина.

— Хельм кому попало помогать не станет, — усмехнулся главный повар Академии и исчез. Вместо листа на полу осталась неприметная кучка серого пепла.

Так вот что было в том письме! Пухлый приятель заметил, что я люблю вкусно покушать и попросил Саида меня подкармливать? Какая прелесть! Я была готова расцеловать всех джиннов на свете. Замечательные ребята.

— Что это было? — ошарашенно спросила Хесса, когда дым рассеялся.

— Ерунда, не бери в голову, — я беспечно пожала плечами и, хищно потирая руки, направилась к марлину, — готовь вилку, ведьма. У нас сегодня праздник.

Окончания занятий я ждала с затаенным ужасом. Какую отработку придумала для меня Миола в Старом крыле? Ладно, если только убираться — я привычная и не гордая, тряпку в зубы и вперед, а если как в прошлый раз? Когда я со слезами на глазах ловила шипастых крысодеров? Гадкие, толстые как кабачки, с восьмью ногами и мелкими остренькими зубками. Да еще воняют так, будто на навозе выросли? Потом неделю руки лечила, а окружающие недоуменно водили носами, стоило оказаться рядом.

Мне хватило времени только на то, чтобы забежать к себе в комнату, скинуть форму, переодеться в старое, поношенное платье, доставшееся от кого-то из сестер, как раздался голос из ниоткуда.

— Аравита! Срочно к Старому Крылу! Сколько можно ждать?

Я зашипела, торопливо затягивая завязки на груди, и завистливо посмотрела на подругу, которая собиралась на день рождения ведьмака Ларса. На ней было темное платье, простого кроя без рюшей, воланов и прочего украшательства — Хесса не переносила все эти финтифлюшки. Зато обожала серебро и была увешана им с ног до головы, как праздничная елка. В маленьком круглом зеркальце она рассматривала свою физиономию и нашептывала заклинания, чтобы щечки были румянее, а губки пухлее.