– После смены я могу подвезти вас домой, – сказал бармен.

– Отлично. Только сначала найдем мои сандалики, – попросила я.

Сандалии обнаружились в углу террасы, рядом сиротливо валялась Ритина босоножка. Она размахнулась и запустила ее в море. Не помню, как мы прошли мимо охранника. Должно быть, под утро всем плевать, спала ли девочка с плюшевым зайкой или тискалась с парнем, который мечтает стать программистом. Мы погрузились в серый «Авео» бармена. Оскар сел между мной и Ритой, положил обе руки нам на коленки. Через несколько минут поездки она попросила остановить машину и выскочила в придорожную траву. Прислушиваясь к звукам, издаваемым ею, Оскар скривился.

– Ничего страшного, – сказала я бармену с милой улыбкой. – Моя подруга нахлебалась морской воды. Оказывается, она не умеет плавать. Скажите, как можно жить у моря и не уметь плавать? Между прочим, древние греки считали человеком только того, кто умеет читать и плавать. Вы ведь грек, а?

Бармен повернулся и спросил:

– Не хотите подержать ей волосы?

– Вот уж нет, – ответила я, и Оскар расхохотался, будто это была невесть какая шутка.

– Откуда ты столько знаешь про греков? – спросил блондинчик.

– От одной художницы. Хотя она не только художница, а еще и музыкант, и вообще, разносторонне талантливый человек. Замечательно играет на аккордеоне, вот так, – и я запела: – Шоо-орандо сифой, – и сделала вид, что играю на аккордеоне, как это делала Нева, исполняя «Ламбаду» своего детства. От сладких коктейлей в самом деле быстро раскисаешь и несешь чушь.

Когда Рита вернулась, бледная и лохматая, бармен достал коробочку с мятными леденцами, предложил нам, не оборачиваясь.

Мы очутились дома под утро. Бармен вежливо попрощался, точно вез не компанию загулявших подростков, а маленьких аристократов с поля для гольфа. Я предложила ему жениться на мне, потому что никогда не встречала такого благородного человека.

– Вы рыцарь! – твердила я. – Нет, вы птица Додо. Таких больше нет.

– Вы очень начитанная девушка, – ответил он, улыбнулся на прощание и уехал.

Оскар остался. Мы раздвинули жалобно скрипящий диван и повалились втроем, позолоченный мальчик в середине. Рита тихонько засмеялась.

Конец ознакомительного фрагмента.