– Да пожалуйста, наблюдай на здоровье.

Мне не было в новинку, когда за моей работой кто-то наблюдает. Во время создания многих инструментов, когда я тщательно вымерял и вытачивал детали, Урсула почти всегда была рядом, и внимательно за мной смотрела, ей нравилось наблюдать за созданием новых предметов. Теперь за мной наблюдает Ромул, с той лишь разницей, что его вид меня совершенно не возбуждал. Через некоторое время я совершенно абстрагировался от наличия наблюдателя, и продолжил вырезать заготовки из золотых пластин. Мой любимый ланцет буквально порхал над металлом, вырезая звенья будущей цепи в виде голов животных, домов, предметов, я хотел отразить в геральдическом символе всё, что окружало меня, всё из чего состоял мой нынешний мир. Тут была и морда Маатхи, и раскрытые крылья Гаррах, и голова первых моих оленя и кабана, изображение мастерских, с предметами, которые должны изготавливаться в них, фермы, даже просто окружающая природа, не забыл я и про первых моих поселенцев, изобразив их в виде большого хоровода вокруг будущего камня. В центре каждого звена я оставил место под драгоценный камень, который также я планировал наделить полезными свойствами. После того, как все звенья были готовы, я начал думать над центральным звеном, которое должно отображать основу мироздания, но пока особых мыслей не было, поэтому я отложил цепь в ящик стола, и решил заняться чем-то ещё.

Когда я поднял голову от работы, моего собеседника рядом не было. В принципе меня это нисколько не расстроило, так как я начал немного уставать от общества. Видимо годы жизни в одиночестве сделали своё дело. Так происходит всегда – ждёшь чего-то, можно сказать мечтаешь, а потом, когда получаешь желаемое – оказывается, что новое приобретение ломает устоявшуюся жизнь, и вот от нового хочется поскорее избавиться. Может быть к вещам это не применимо, а вот к обществу вполне. Пока я был один, мне пришла в голову мысль, что Ромул беспрепятственно попадает в моё жилище, а действие адаманта на мой организм он уже видел. Первый раз можно простить, так как я попортил ему жизнь, но вот повторения я точно не хотел. Поэтому я закрыл глаза, и попросил Великого Земного Духа «закрыть периметр», то есть пропускать в дом только тех, кого я сам пущу, и каждый раз спрашивать разрешения на вход в дом. Лёгкие покалывания дали понять, что я услышал, осталось только ждать эффекта.

И эффект был, я понял это, когда услышал крик, раздающийся из-за стены, это Ромул звал меня, так как не мог попасть не то, что в дом, но даже за периметр городских стен! Великий Земной Дух посчитал домом не то, что имел в виду я, а весь город – от горы до горы, и от озера до стены. Теперь без моего разрешения никто не сможет попасть ко мне в гости. К тому же дух убрал все возможные перемещения, кроме естественного, поэтому ни какие тайные тропы и тоннели больше не работали в моём городе. Хорошие беседы это, конечно приятно, но здоровую паранойю никто ещё не отменял. Надо будет сделать колокол, чтобы гостям не приходилось орать через стены.

Поднявшись на стену, я увидел компаньона, который сидел под раскидистым деревом, и казалось что дремал.

– Эй, Ромул! Аника воин, ты спишь что ли? – я не стал спускаться вниз, а заговорил с ним с надвратной башни, – заходить то будешь?

Ромул поднял голову, и как-то обиженно заявил, что я засранец, вот только терминов, которыми пользовался Ромул я так и не понял. Издержки образования, языкам то я не обучен. Я подошёл к вороту лебёдки, и начал крутить его, опуская подъёмный мост, чтобы впустить горе-тифлинга в город.

– Заходи! Проход свободен! – покалывание по всему телу показали, что дух услышал меня, и тифлинг может войти, – не обижайся, безопасность превыше всего!

Подняв обратно мост, я спустился к насупившемуся Ромулу.

– Чего надулся? – я насмешливо посмотрел на тифлинга, – не работает твоя магия?

– Зачем ты это сделал? – Ромул как-то странно посмотрел на меня, – я уже час тут кричу!

– Значит плохо кричишь, – я направился по направлению к дому, время уже перевалило за полдень, и идти по тёплым плитам дороги, под сенью раскидистых деревьев было ну очень приятно, – теперь только пешком.

– Чего ты опасаешься? – так как пришелец был значительно ниже меня, то ему приходилось напрягаться, чтобы идти вровень со мной, тогда как я шёл прогулочным шагом ни капли не уставая, – я же тут один!

– Знаешь, друг, ты меня уже ножичком разок пырнул, – я шёл по дороге прикасаясь к листьям кудрявых каштанов, и мне вспоминалось, как я сажал их пару десятков лен назад, даже не задумываясь, какими красавцами они вырастут, – это было не очень приятно.

– Я уже осознал свою ошибку! – тифлинг продолжал быстро семенить следом за мной, – ты же должен понимать, что между партнёрами должно быть доверие!

– А кто сказал, что мы партнёры? – я смотрел на свои каштаны, и вспоминал те дни, когда они были для меня единственной пищей, а сейчас я выращивал их для того, чтобы построить свиноферму и кормить каштанами свиней, – мы просто помогаем друг другу. Ты мне потому, что хочешь выжить, а я тебе, потому что мне скучно.

– Чего? – Ромул аж застыл с вытаращенными глазами, – тебе просто скучно? А как же твоя дочь?

– Не ори, – я остановился и всей грудью вдохнул свежий воздух, наполненный ароматом цветущих каштанов, весна как ни как, – да, когда-то я очень любил своих детей. Но давай будем объективны – прошло шестьдесят три года, я очень любил свою Урсулу, но прошло тринадцать лет, и мне забавно про неё вспоминать, хотя я поставил ей памятник прямо возле дома, и в её честь разрисовал весь дом золотом и платиной. Успел рассмотреть?

– А зачем же ты просил поместить её сгусток в кокон?

– Затем, что мне нужны поселенцы, – я повернулся всем телом к Ромулу и посмотрел на него сверху вниз, – а от кого можно ожидать особой верности, как не от своего ребёнка? Хотя история говорит об обратном.

– Ты сильно изменился за прошедшие годы, – раздавленный Ромул повесил голову, – что ты теперь думаешь, про освоение планеты?

– Не ссы, прорвёмся! – я повернулся и зашагал к дому, пора бы уже чем-то подкрепиться.

К дому я пришёл раньше инопланетянина, видимо привычка ходить тайными тропами повредила умению ходить ногами, поэтому я уселся на скамейку возле стены, перед которой стоял памятник, и закрыл глаза. Опять перед моим мысленным взглядом раскинулась красная пустыня. Особых изменений я не увидел, разве что один из контейнеров сейчас был помечен крестом, с помощью камней, выложенных на его крышке. Случайностью это никак не могло быть, поэтому я представил, как контейнер поднимается в воздух, и всё сильнее разгоняясь движется в сторону севера. Вот уже пустыня позади, узкая полоска гор и лесов пропала на горизонте, теперь внизу только лазурное море, мелкие острова и архипелаги быстро проплывают внизу, и вот уже огромный океан сменился джунглями и озёрами, горами и реками, большими и малыми морями, пока на горизонте не показалась розовая стена, постепенно приближаясь и замедляясь, и вот я уже вижу свой город со стороны, его сверкающие купола, раскидистые сады и сверкающую на солнце городскую стену. Я опустил контейнер на землю прямо перед крепостным рвом. Всё, я сделал то, что планировал.