— Увы, сударыня, — наинежнешим образом демонстративно поцеловав ручку Вироны, после положил ее себе на сгиб руки. Дурак, зачем провоцирую рыжую? — Но я вынужден общаться в своем кругу, ибо как сказано в уложении о…

— Горская! А ну брысь от моего Франта! — не преминула влезть внезапно выскочившая как чертик из табакерки красноволосая Милен.

— Горская, тебе снова задать трепку? — моментально преобразилась Иви и ринулась в атаку. Пока что словесную, слава ММА, но ещё не вечер, а по результатам студенческих дуэлей счет у них пока 3:2 в пользу рыжей.

Достали, если честно, эти регулярные бабьи склоки из-за меня. Казалось бы, ЧСВ должно торжествовать, но они ж неискренни, эти интриганки проклятые. Устроили тут спортивное состязание за приз. Но я уже, как правило, безучастен к подобному. Поэтому:

— Пошли, Вирончик, ну их.

— Ага-ага… Пойдемте, сударь. Ну что же вы! Не прекращайте лобзать мои ручки, — слегка покривлялась, гордо вздернувшая свою прелестную головку на умопомрачительной красоты шейке, при этом вытянувшись во все свои длинноногие 176 см, моя дама, заставив меня, некогда обладателя 183 см, а ныне едва ли 170ти, смиренно вздохнуть.

— Тебе не идет, — дал свою оценку актерской игре лукавой особы, тем не мнее исполнив желаемое, и не удержавшись подмигнул при этом обеим Горским.

— Ну что вы, что вы, сударь, я рождена для подобного, — удивляя ранее незамеченными мною артистизмом и непонятно где наработанной аристократичной пластикой, продолжила дурачиться та, к которой я хоть и не испытывал особой страсти, но наслаждался обычным приятным общением и иногда чем-то чуточку большим.

— Так, Франт, ты то мне и нужен. Торпс, помоги пока Вольской дотащить ее «железо», — не дала нам, сегодня несколько взвинченная Лири, чинно прогуляться по палубе «Журавля», как звался этот красавец с голубыми парусами.

— Да, старший наставник Ровская, — промямлили мы одновременно.

Тем временем в сторонке.

— Не пойму, долго мы еще будем водить вокруг него хороводы? Уже давно всё ясно, пора начинать действовать! Я устала от этого цирка, — с изрядной долей раздражения, недовольно выдала красноволоска, при этом никак не изменившись в лице, а следовательно для сторонних наблюдателей такое преображение девушки укрылось от внимания.

— Я же сказала, мамА запретила форсировать события. Говорила же, вокруг него нездоровый интерес последние месяца-два. Причем там такие силы, что нам пока лучше постоять в сторонке и понадблюдать. Успеется, милая, — всё с тем же глуповатым, но обезоруживающе очаровательным выражением лица отвечала голубоволосая, непременно поморгав изумительными ресницами.

— Так чего ж мы не «в сторонке»? Зачем тогда постоянно его донимать, да еще и столь навязчивым образом, и какими-то откровенно глупыми действиями, я в толк никак не возьму, — был ей ответ совершенно не соответствующей выражению лица и позе интонацией.

— Потому что ты тактик. Да и я впрочем, далеко от тебя не ушла. Но вот мамА — лучше и главное больше знает, поэтому продолжаем вести себя так же и действуем по ее инструкции. Легко донимаем, строим из себя навязчивых дурочек, постоянно на глазах, но сильно не лезем, — последовал ответ, причем на последней фразе милашка так уморительно залипла с открытым ртом на ловко прыгающих по вантам матросах, что тем кто не слышал произнесенного показалось бы что темой разговора является именно это событие.

— Да понятно, чего уж там. Только непонятно зачем, — проворчала собеседница, не забыв с восхищением взирать на одного бравого усача, что видимо восприняв весь этот театр на свой счет, принялся позерски и без рук выделывать акробатические этюды на приличной высоте.

Когда мы с Лири уединились, она вся поникла, словно из нее вынули стержень, утратив же идеальную осанку, посмотрела на меня своими огромными несчастными глазами и заговорила:

— Куда ты влез, Герд?

Внезапно. Я-то думал она заведет шарманку о себе несчастной и изнывающей от безответной любви. А тут такое.

— Поясни, — не изменившись в лице, ну насколько смог, попросил Ровскую дать больше информации, чтобы знать что врать.

— Нас, в смысле мою группу, направляют отдельно от остальных. Мне предписано со своим учебным планом и заданием прибыть едва ли не на передок. Да еще и числиться будем при Четвертой Баталии Чернопольского полка. А это смертники. Мясо для магов*, — как-то с надрывом начала свой рассказ всё еще небезразличная мне женщина, отчего тяжеловато было видеть в каком раздрае она пребывает.

* Пушечное мясо.

Я не спешил с ответом, судорожно соображая что за ерунда происходит и чем это чревато, но Лирон продолжила:

— Я ж из Черноровских, Герд, и когда вопреки воле матушки отказалась принять баронство, ускакав в академию чтоб стать наставником, то вызвала превеликое ее неудовольствие. Позже, баронессой стала моя кузина, с которой мы никогда не ладили. Сейчас же, она командует Золотой Баталией, а после гибели магистра — и всем Чернопольским полком. Ты ж видишь, что творится и как Серые зачищают попавших в немилость Черных? Мой бывший Дом остался лишь с двумя магистрами, а командоров только за последний месяц семерых не стало. Когда такое бывало? — озвучила она то, что я хоть и понимал, но ввиду ограниченности информации, ну и по личным причинам, так сказать, не подводил к общему знаменателю. Тяжко вздохнув Лири продолжила. — Вот и выходит, Герд, что нас мало того что кинули в постоянно воюющий полк, да к ненавидящей меня и опасающейся претензий на ее место кузине, так еще и воткнули в последнюю баталию, что из мобилизованных, и которая конечно же будет пихаться в самые жаркие места. А теперь ответь, Герд, это из-за тебя Борода нас всех продал? Из-за тебя, того что однажды придя пусть и сильным, но лишь рыцарем, спустя неделю уже выдавал едва ли не командорский уровень, обрекли на незавидную участь меня — не самого покорного из наставников, и мою группу — неименитых, посредственных студентов? Из-за тебя, что способен менее чем за час залечить тяжелое увечье и поправить здоровье, мы все стали жертвой чьих-то интриг, и отправлены на заклание чьим-то интересам? Что молчишь?