Моран стоял по пояс в воде.

На секунду я забыла обо всем, увидев, как по линии его позвоночника, словно чернила, прямо на коже расползлась тьма. Ее щупальца расходились во все стороны, рисуя неведомый узор.

Такого же оттенка становились тела ревенантов после полного перерождения. Это влияние тьмы, никак иначе.

— Что-то не так?

Рафаиль стоял у самого края водоема, вот-вот готовясь скинуть халат. Звук его голоса заставил прийти в себя, и я вновь погрузилась под воду, возвращаясь к своему убежищу. Вынырнула, едва сдерживая дрожь.

— Да нет, ничего. Показалось, что мертвечиной несет, — отозвался Моран, а я еще глубже опустилась под воду.

Неудивительно, что он почувствовал. Эта вонь будто впитывалась в саму кожу.

С этого момента двое даэвов не произнесли больше ни слова. В пещере воцарилась баюкающая тишина, нарушаемая лишь плеском воды. А я замерзала. Человеческое тело не выдерживало долгого нахождения в холоде.

Сознание туманилось. И когда я, засыпая, едва не ушла под воду, наконец-то раздалось:

— Рафаиль, уже уходишь? — насмешливо поинтересовался Моран.

— Да, — бросил тот.

— Неужели холодно? Скорее освежает, — протянул Люций.

— Ну да, конечно, освежает, — иронично откликнулся див и нетерпеливо спросил: — Ты идешь?

— Конечно. — Послышался плеск и звук стекающей воды.

Я уже мысленно отсчитывала секунды, ожидая, когда они покинут грот, как вдруг раздалось задумчивое:

— Хотя-я-я… Я, наверное, еще задержусь.

— Что-то не так?

— Нет, все хорошо. Надо разобраться с кое-какими делами.

— Здесь? В ледяных водах? — В голосе Рафаиля звучало сомнение.

— Да. Именно здесь.

— Ты уверен? — отозвался див.

— Уверен, — безмятежным тоном бросил Моран.

— Ну как знаешь.

Вскоре послышались удаляющиеся шаги, и когда на несколько секунд в гроте воцарился лишь звук пенящейся воды, стекающей в подземный источник, див громко произнес:

— Я знаю, что ты здесь, Сара. Раз, два, три, четыре, пять, Люций идет тебя искать, когда найдет, душу твою он украдет… — Тихий напев разнесся по гроту, с каждой секундой звуча все ближе, а через мгновение я увидела фигуру даэва, шагающего ко мне по берегу, огибая камень за которым я пряталась.

Он уже успел натянуть хлопковые штаны и накинуть халат, скрыв тело, а в руках держал длинное полотенце.

— Когда? — лишь спросила я, понимая, что все усилия остаться незамеченной пошли насмарку.

— Не сразу. Но я не настолько слаб, чтобы не почувствовать, когда кто-то прожигает взглядом мою спину. Плюс запах… несет моим подземельем. И последнее… — Он поднял ладонь, и откуда-то из-под сводов пещеры ему на ладонь слетела птичка, сотканная из тьмы и ночных кошмаров — всего того, чего так боятся люди. Моран нежно улыбнулся и, взмахнув рукой, отпустил создание.

Холод пробирал меня до костей, впивался острыми иголками в кожу. Я не могла ни на чем сосредоточиться. И тем более оценить по достоинству способности дива.

Оттолкнулась от камня, поплыла к краю озера.

Стоило уцепиться за край, Люций помог мне выбраться на берег, накрывая полотенцем и привычным жестом растирая ноги и руки.

— Совсем замерзла… — произнес он себе под нос, хмурясь.

Я, едва сдерживая дрожь, смотрела на сосредоточенного и недовольного Морана. Такой Люций был мне незнаком.

— Что? — замер он, заметив мой взгляд.

Я моргнула, сбрасывая оцепенение, и промолчала.

Вздрогнула, когда из ниоткуда в руке Люция появилась печать — обычная, начертанная чернилами. Даэв прикрепил листок к моей одежде, и он успел наполовину промокнуть, а в следующий миг одежда высохла. Но будто в отместку пятна крови, которой я испачкала платье, вновь стали ярче и больше не казались обычной грязью. Запах гнили усилился.

Моран отмотал время. Минут двадцать, не меньше. И сделал это так легко! Подобные печати затрачивали колоссальное количество магии, и их уж точно не использовали, чтобы высушить чужую одежду.

Обернуть время вспять можно было лишь на неодушевленных предметах, и то с тем условием, что ранее их не касалась магия.

— Ты видела трупы? — быстро спросил Моран, распознав кровь.

— Да. Они переродились.

Люций кивнул.

— Это не я, — вдруг сказал он, уперев в меня свой взгляд. — Все указывает на то, что это происходит само собой, — пожал див плечами. — В Дэвлате накапливается слишком много теневой энергии.

Ладони с по-девичьи тонкими запястьями, но с явно выступающими костяшками сжимали мокрое полотенце. Пояс белого халата едва держался на его талии, так что ворот распахнулся, открывая кожу почти до самого живота.