Она не тонула, так что была в воде не на самом деле. Никто не забирал ее от Лоркана. Воспоминания всплыли в голове. Она была в Подхолмье, на том старом поле боя, где Лоркан слышал крики о помощи, и кровоточили яблоки.

Она осторожно оттолкнулась ногами и посмотрела на появившийся свет. В паре футов от нее первая Воронья королева плавала в воде. Ее белые волосы извивались вокруг головы, будто нимб, ее бледное платье запуталось вокруг нее, напоминая мазки кисти художника.

Только в этот раз она не была заточена подо льдом под Неблагим замком. Она свободно парила в глубинах тьмы, голубые глаза сияли и смотрели на Айслинг.

— Что это? — голос Айслинг звучал в воде. — Что ты от меня хочет?

— Она ничего не хочет, — голос был медом, лился вином в тишине комнаты. — Она оказывает услугу старому другу.

Айслинг снова повернулась, и там был он.

— Бран, — прошептала она.

Темный, красивый и опасный, он парил перед ней, вся одежда была на месте. Настоящий Король-ворон. Его желтый глаз крутился в глазнице, другой смотрел на нее так пристально, что взгляд прожигал ее.

Он не двигался. Просто открыл рот и спросил:

— Где ты?

— Ты знаешь, что я не могу тебе сказать.

— Можешь.

Она покачала головой, тело дрожало от желания быть рядом с ним. Объяснить.

— Я не могу, Бран. Это мне нужно сделать одной. Чтобы уберечь нас обоих.

Он лицо исказили страдания.

— Ты мне нужна.

Слова разбили ее старательно созданный щит вокруг разума, и она подплыла ближе. Должна была. Даже если она сможет ощутить лишь каплю его тепла в воде вокруг нее, этого хватит.

— Бран, я не могу так рисковать, Мы не можем рисковать.

— Прости, — сказал он, его голос был шепотом и гимном. — Я должен был увидеть это раньше. Я тонул под весом всех ожиданий. Ты важнее всего в моей жизни. Пусть королевство рухнет, мне все равно. Ты важнее. Ты всегда будешь важнее.

— Так нельзя, — выдавила она. — Королевство, наш народ, наш дом должны быть на первом месте.

— Сложная ты женщина. Все сразу не получить! Ты должна быть первой, любимая. И всегда будешь первой.

Она не знала, кто из них пошевелился, но они вдруг оказались в руках друг друга, жар растекался вокруг них. Айслинг не понимала, что мерзла, пока лед не пропал из ее вен.

Его ладони легли на ее щеки, он склонился близко, почти задевая ее губы своими.

— Твоя тезка смотрит.

— Так пусть видит, как нужно любить женщину.

Он поглощал ее губы. Прижался к ней так, что она не могла понять, где она начиналась, а он заканчивался. Она отдала бы ему душу, если бы он попросил.

Его ладони гладили ее плечи и спину. Руны защиты и любви вспыхивали и обжигали между лопаток и на бедрах. Он снова и снова пробовал ее, напоминал ей, почему она так его любила.

Она была треснувшей фарфоровой вазой, которую выбросил мир, пока он не подобрал ее, пока не дал понять, что ее еще можно было использовать. И он был ее падшим принцем, готовым отправить в бой тысячи кораблей, если бы она попросила.

Его любовь была сильным ядом, манила ее на опасные и ужасные поступки. От этого ее темная душа хотела петь.

Айслинг отодвинулась, провела языком по губам, ощущая вкус вина.

Он коснулся большим пальцем ее губ, медленно провел им там, а потом прижал к своим губам. Он слизнул темную каплю вина и низко прорычал:

— Я иду за тобой.

* * *

Айслинг очнулась, охнув, раскрыв широко крылья и издав хриплый вопль зверя. Она не была похожа на человека?

Конечно, нет. Солнце было высоко в небе, проникало сквозь пыль в воздухе. Тут не было пока что места для женщины.

— Айслинг? — Лоркан подбежал к ней туда, где, видимо, уложил ее спать. — Ты проснулась?

Она кивнула. Ее тело ощущалось нормально. Она помнила боль превращения, мрачный сон, ощущала вино на языке после Брана до сих пор.

Лоркан выдохнул с облегчением.

— Слава богам. Я думал, ты умерла.

И она так думала. Айслинг не знала, что это было за видение. Сон? Какая-то связь Короля-ворона с его королевой? Она еще такого не испытывала и не знала, хотела ли ощутить это снова.

Она выдохнула, прижала крылья к бокам и прошла ближе к Лоркану. Он понял ее необходимость в связи. Он провел ладонью по ее гладким перьям спины и устроился на земле рядом с ней.

Частичка нее хотела забраться ему на колени. Она устала. Ужасно устала, но удивительнее было то…