— Как?

— Другим богом. Лишить их вены ихора, выпить его и дать ему спуститься по твоему горлу, пока ты не станешь чем-то большим.

Печаль сделала ее плечи тяжелыми. Ее пальцы ощущались хрупкими и слабыми, она коснулась цепей, что держали Кэрман в плену. Они упали с ведьмы-королевы, и та обняла Айслинг.

Кэрман гладила ее волосы, убирала темные пряди с ее плеч за спину.

— Ты сделала правильный выбор, дитя мое. Теперь покончи с этим.

Айслинг посмотрела на веревку на своем запястье и увидела, что это было на самом деле. Лестница ведьмы. Чары, которые можно было разорвать лишь смертью.

Она сделала еще два узла, пальцы дрожали.

— Восьмым узлом я принимаю судьбу. Девятый узел: все, что сделано, мое.

18

Дерево-виселица

Бран вырвался из портала, сделанного древними Туата де Дананн, и приземлился на корточки. Они говорили, что он попадет к Кэрман. Он не терял время, вытащил меч из-за пояса и направил магию дугой перед собой.

Портал замерцал снова, и Эльва вышла, ее броня появилась как вторая кожа. Мерцающее золото отражало свет луны бликами на землю.

Он дал броне Короля-ворона окутать его тело, словно тысячи черных жуков побежали по его телу. Они стали тверже, соединились, двигались с его телом, как не мог никакой металл. Клинок в его руке был тонким, из темного металла, с которого капала черная магия, пока он двигался по воздуху. Яд.

— Кэрман! — позвал он, его голос ударил по воздуху. — Где ты, ведьма?

Никто ему не ответил. Там была только серая глина, мертвые деревья и черный ящик, такой высокий, что на него вряд ли можно было забраться. Он посмотрел на здание и наклонил голову в сторону.

— Гробница, — спросил он, — или темница?

— Все сразу, — Эльва подошла ближе. — Они же не оставили бы ее там? Они не могут управлять тем, кто туда входит. Это слишком просто.

Он согласился, и он ответил бы так, но услышал скуление. Он знал этот голос. Он был в его снах, пел ему колыбельные на ночь.

— Айслинг, — в ужасе прошептал он.

Они переглянулись и бросились действовать. Они побежали по глине, что поднималась пылью за ними. Бран обогнал Эльву, толкнул дверь плечом и ворвался во тьму, такую густую, какой он еще не видел.

Он словно больше не существовал.

Вот, как они пытались проклясть ведьму. Они поместили ее в черную коробку и наполнили ее магией, что повторяла ужасы смерти. Они создали ад для Кэрман. Один луч света падал на нее и женщину, которую он любил.

Бран замедлился, а потом замер в центре мавзолея. Он звал ее, но она не отвечала.

Его сердце сжалось, он смотрел с ужасом, как Айслинг опускается на колени перед самой опасной ведьмой на свете, освобождает ее из цепей и падает. Его дыхание замерло, Кэрман обняла его любовь и что-то зашептала ей на ухо.

— Не слушай! — закричал он, но Айслинг его не слышала.

Эльва побежала вперед, но он уже знал, что они опоздали. То, что Кэрман сделала или сказала, убедило Воронью королеву, что Кэрман была права. Айслинг не могла так легко поддаться чарам Кэрман, но она отдала бы свою жизнь ради их народа. Их жизни, их безопасность были для нее важнее, чем ее жизнь.

Чем он.

Казалось, его сердце треснуло посередине. Что-то в нем сломилось, еще одна женщина выбрала свое будущее без него. И он знал, что не должен был ощущать такое. Разве он не обещал Эльве, что она оправится от разбитого сердца? Что это лишь ступень в жизни?

Он лицемерил. Потеря Айслинг была важнее королевства, жизни, всего, что он мог представить.

— Бран! — закричала Эльва, поднимая меч над головой. Она бросилась к Кэрман и Айслинг, словно собиралась вонзить клинок в сердце ведьмы.