— Останови беспилотник, — рявкнул я, когда мы миновали группу матерей с младенцами на руках. Я никогда не видел настоящего ребенка. Мальчиков привозили к нам, когда им исполнялось три года, мне не довелось увидеть ни одного младенца, родившегося в Северных землях.

— Что случилось? — спросил Дэвид.

— Я хочу посмотреть на детей, — сказал я, почти прижавшись носом к стеклу.

Магни наклонился ко мне.

— Трудно поверить, что мы все рождаемся такими маленькими и хрупкими, — произнес он, но тут же продолжил осматривать улицы в поисках Лауры.

— Помните, — сказал он Ионе и Дэвиду. — Лаура ростом около пяти футов девяти дюймов, большие голубые глаза, длинные рыжие волосы и милые веснушки на носу.

— Ты говорил нам об этом миллион раз, — пробормотал Дэвид.

— Мне скоро нужно будет поесть, — воскликнул Иона. — Я становлюсь очень раздражительным, если не поем.

— Девчонка, — тихо буркнул Магни.

— Извинись, — потребовал Иона.

— За что? — Магни даже головы не повернул, чтобы посмотреть на Иону. Он обшаривал взглядом улицы.

— Ты оскорбил меня.

— И что?

— Извинись.

Магни закатил глаза.

— Мне жаль, что ты такая сварливая баба, которой нужна еда, чтобы не ныть.

У Дэвида и Ионы вырвались громкие вздохи.

— Слушайте, — вмешался я, пока Магни не втянул нас в неприятности. — Просто мы так разговариваем. Не обижайтесь, мы намного грубее вас.

— И жестче, — тихо пробормотал Магни.

Я с силой ударил его по плечу.

— Заткнись нахрен. Они помогают нам, так что кончай пороть чушь и оставь их в покое, придурок.

У Дэвида и Ионы челюсти отвисли, а когда они наконец заговорили, их голоса дрожали.

— Никогда не слышал, чтобы кто-нибудь так говорил, — сказал Иона и присвистнул. — Мои друзья не поверят, когда я расскажу им об этой поездке.

— Ты не сможешь им рассказать, — напомнил ему Дэвид. — О Северянах говорить запрещено.

Иона нахмурился и искоса глянул на Дэвида, после чего посмотрел на меня и Магни.

— Кстати к разговору о запретном, я знаю пошлую шутку, — заговорщически сказал он.

— О, правда? Тогда послушаем, — подбодрил я его и увидел, как его губы изогнулись в зловещей улыбке. — Почему мужчина становится умнее, когда занимается сексом?

— Почему?

— Потому что он подключен к женщине. — С выжидательной улыбкой он ждал нашей реакции.

— Чё за хрень? — выдохнул Магни и покачал головой. — Они хоть понимают, как чертовски обидно слышать подобное дерьмо от кого-то с членом?

Я наклонился вперед.

— Тебе нужно поработать над своим репертуаром, — посоветовал я Ионе. — В следующий раз, когда будешь рассказывать пошлую шутку, расскажи эту, — сказал я. — Как узнать, когда женщина собирается сказать что-то умное?

— И как же? — спросил Иона.

Я улыбнулся.

— Когда она начинает свое предложение со слов: «один человек однажды сказал мне…»

Они рассмеялись.

— А ты знаешь ещё анекдоты?

— Конечно. Зачем женщина перешла дорогу?

— Зачем? — спросил Дэвид.

— Кого это волнует? Какого черта она вообще делала за пределами кухни?

Иона и Дэвид недоуменно нахмурились.

— А, забудьте, — проворчал Магни и пренебрежительно махнул рукой. — У них нет чувства юмора.

— У нас есть чувство юмора, — настаивал Иона, — но что смешного в женщине на кухне?

— Это сексистская шутка о том, что место женщины на кухне — она должна прислуживать своему мужчине.

— А-а, — отозвались они, но все ещё выглядели озадаченными.

— Слушайте, я тоже голоден, так что давайте сделаем перерыв и найдем что-нибудь съестное, — предложил я.

— Я бы съел большой сочный бургер, — мечтательно вздохнул Магни.

— Ты тоже хочешь бургер? — спросил меня Иона.

— А что, мы можем съесть гамбургеры? Я думал, мясо запрещено, — удивленно ухмыльнулся я.

— Конечно, можем. — Иона бросил на меня взгляд типа «за кого ты меня принимаешь» и направился к ближайшим магазинам. Остальные остались возле дрона.

У меня слюнки потекли, когда он вернулся с четырьмя маленькими контейнерами, я не мог поверить своим глазам, когда развернул свой гамбургер и увидел, что внутри него было настоящее мясо. Я откусил большой кусок и стал жевать его, причмокивая от удовольствия.