Я едва сдерживал ярость. Сейчас требуются решительные действия, а мы сидим и ждём бумажку.

— Дьявол побери эту бюрократию, — в сердцах выпалил я, — и случись что — всех собак спустят на меня, уж очень не нравится Багнолд и прочим мой титул «Сильнейшего мага, работающего в Министерстве Магии».

— Люди всегда смотрят косо на тех, кто отличается, — философски заметил Скримджер, потерев виски.

— Никогда не замечал за тобой способности к философии, Руфус, — ухмыльнулся я.

— Самые лучшие философы — те, кто видел смерть, — печально улыбнулся Скримджер, — именно такие люди понимают — насколько ничтожно наше существование и не стоит проводить его за тупыми диспутами…

В кабинет влетел бумажный самолётик. Плавно приземлившись мне на стол, он раскрылся.

«Мистер Рэйдж, вам надлежит явиться немедленно в мой кабинет»

«Миллисента Багнолд».

— Кажется, время неопределённости, наконец, прошло, — с ехидцей заметил я, — что же, Амелия и Руфус — приготовьте все Звёзды, всех смен. Пусть ждут приказов, вполне вероятно, Миллисента — отдаст приказ на штурм, иного выбора нет. Начни она сейчас беседовать с террористами — это будет сильнейшим ударом по её репутации, коим воспользуется… Тот же Фадж…

— Поняла, — кивнула Боунс.

Руфус так и вовсе испарился буквально за секунду. Идя по тёмным коридорам Министерства, я предавался очень неприятным мыслям. Багнолд может в последнее время отказать мозг, и она не решиться на подобное. Вопреки расхожему мнению — Ризман не дурак и будет пытаться сохранить жизнь заложников до конца. Если он их убьёт — ему конец, и он это понимает. Мы смогли его прижать за последнее время, и он решил сыграть в игру: «Всё или ничего».

В кабинете министра меня встретил Крауч, сама министр сидела и взглядом обещала всевозможные кары огромному сквозному зеркалу, что сейчас отображало мужчину с каштановыми волосами и безумными глазами. Сам Джордж Ризман был невысокого роста, крепкий на вид мужчина. Одет он был в доспех, какой носили некогда инквизиторы. Стояли они посреди тёмного подвала… На фоне сидела семья азиатской наружности… Пак Чанг — был довольно старым волшебником, с седой козлиной бородкой и поблёскивающими от света лампы очками… Стоп… Что? Его племянник — Дун Чанг, отец Чжоу (прим. Автора: да-да той самой) — выглядел молодо. Он обладал коротко-постриженными чёрными волосами. Его жена — Алиса, была британкой и обладала обычной, британской внешностью, европейской, в то время — дремлющая на её коленях девятилетняя, наверное усыпили чарами, Чжоу — обещала вырасти в красивую девушку, была сосредоточием чего-то среднего между азиатской и европейской внешностью… Хм… Воля Наблюдения поможет мне запомнить это место.

— Вы обязаны выполнить мои требования, Багнолд! Иначе я выпотрошу их и отправлю вам их мозги! А, Рэйдж! — воскликнул он, увидев меня в кабинете. — Надеюсь, с вашей стороны не последует никаких опрометчивых поступков, иначе их смерть будет на вашей совести, — указал он мечом на маленькую девочку, лет девяти-десяти.

Экран потух, а Багнолд, казалось, выдохнула и углубилась в своё кресло.

— Император требует голову этого нечистого, — проговорил до этого не удостоенный моего внимания заместитель Пака Чанга, — вы обязаны с этим что-то сделать, мадам Багнолд, если хотите сохранить с нами нормальные отношения, — обернувшись в сторону дверей, лысый мужчина, одетый в жёлтую мантию, вышел из кабинета.

Система охраны перекрыла кабинет, зашторив зеркало, производства «Магикуса».

— Итак, ваши предложения, мистер Рэйдж, — обратилась ко мне слабым голосом собравшаяся с мыслями женщина.

Миллисента Багнолд — седовласая женщина в летах — была волевой, когда надо — жестокой, и тем не менее у неё был один изъян. Она не любила посылать на смерть и рисковать жизнями людей. Вот и сейчас она колебалась. Тогда, когда надо проявить твёрдость…

— Я предлагаю штурм, они сейчас в отчаянном положении и убивать будут лишь в крайнем случае…

— Вы довели их до такого случая, мистер Рэйдж, — резко высказалась Миллисента, — вы гоняли их по всей стране. Между тем, я бы просто могла принять их требования, когда они были ещё не совсем безумными. Зря я вас послушала.

Воцарилась тишина. Крауч с неодобрением смотрел на Багнолд, сам по себе он сторонник крайних и радикальных мер.

— И кто поручится, что в самый крайний момент, прежде чем вы выпотрошите Ризмана, или прибьёте его Авадой — он не убьёт заложников? Ваши проделки в Центре Лондона во время Первой Магической Войны мне до сих пор припоминают: землетрясение, молнии, адское пламя, уничтоженные памятники маглов… Вы не умеете действовать тихо.

О, ты даже не представляешь, насколько я умею. Просто о моих «тихих» действиях — никто не слышит, в этом и их преимущество.

— Поэтому я отстраняю вас от этого дела, — завершила мысль Багнолд, — вашими методами тут не помочь, возможно переговоры.

— Вы спятили, мадам Министр? — удивлённо спросил я. — Какие переговоры с террористами? Они же будут требовать после первой подачки ещё и ещё, они не остановится…

— Александр прав, — мрачно проговорил Крауч, — их надо убить…

— Вы свободны, — процедила Миллисента, прожигая нас взглядом, я думал, она куда дальновиднее, — до конца этого дела не хочу вас больше видеть…

Вышли из кабинета мы оба хмурые… И буквально столкнулись с Фаджем и Амбридж.

— Мистер Фадж, — кивнул я, — Долорес…

— Мадам…

— Долорес, — обратился я с нажимом, та с натянутой улыбкой кивнула, обозначая, что приветствие всё же зачтено.

Так же с ней поздоровался и Крауч. Очень хочет она, чтобы к ней обращались не иначе как «мадам Амбридж». Но кем бы она в будущем не стала — для меня она всегда будет не знающей элементарных правил политики «дурнушкой Долорес», как и Уизли, который не может словить за руку малолетнего хулигана, только что окончившего Хог — недалёким работником, что максимум на что способен — зачаровывать тостеры на звуковое уведомление.