— Ты же сам сказал, что «всё», — хихикнула она, посмотрев мне в глаза.

— И своё слово я сдержу, — сказал я, хотя это будет трудно, я поцеловал её, в этот раз захватив инициативу, — спи, любимая.

Я рухнул на кровать, сразу же отвернувшись, боясь нарушить своё слово. Таллисия легла рядом и, обхватив меня рукой, как будто обмякла. Сзади послышалось мерное сопение, она сразу уснула…

Полная луна выглянула из-за облаков, освещая мир своим белым светом. Снег переливался серебром, опадая на землю… А ветер нёс облака вдаль, на запад. На следующее утро раздался шокирующий крик Таллисии. Я проснулся, схватив палочку и приготовившись уничтожить каждого, кто позарился на наш покой, но… На моём столе лежал зелёный гобелен, в центре которого находился я, Александр Гаррисон Рэйдж, соединённый с Таллисией Мэри Рэйдж… Родовой гобелен? Именно этот день стал самым счастливым днём в жизни моего отца…

***

— Меня зовут Донавар Двукрест! Я буду учить вас Трансгрессии! — вещал сухонький и бледненький мужчина в летах. — Искусство трансгрессии — необходимый навык для каждого мага! Уважающего себя мага!

Чары, канонно, снял Дамблдор, ограничив снятие Большим Залом. Присутствовали все шестикурсники. Стоимость занятий…

— Двенадцать галеонов за то, чтобы слушать этого старпёра, хотя трансгрессию нам могли преподать и дома, — сокрушался шёпотом Малсибер.

— А что поделать, мало Министерству наших налогов, — заметил Селвин.

— Между тем, для маглорождённых — это единственный способ её выучить, — сказал я, заметив, что маглорождённые Хаффлпаффцы и Гриффиндорцы чуть ли не смотрят в рот инструктору.

— А НУ ТИХО! — рявкнули на толпу учеников четыре декана, прервав лекцию Двукреста.

Никогда бы не подумал, что Слагхорн может так кричать, а мне он казался добреньким и толстым Слизнем… Внешность обманчива, особенно среди волшебников.

— Главное, о чем следует помнить при трансгрессии, это три «Н»! — сказал Двукрест. — Нацеленность. Настойчивость. Неспешность. Шаг первый: сосредоточьте все ваши помыслы на нужной вам цели, — продолжал Двукрест. — В данном случае на внутренности вашего обруча. Прошу вас, сделайте это прямо сейчас.

Каждый поозирался тайком, проверяя, все ли его соседи глядят в середину обруча, после чего торопливо проделали то, что им велели. Я вперился взглядом в ограниченный моим обручем кружок пыльного пола и постарался, как мог, изгнать из головы все прочие мысли.

— Шаг второй, — сказал Двукрест. — Соберите вашу настойчивость в кулак и направьте её на то место, которое вы себе мысленно представили! И пусть стремление попасть в него разольется из вашего разума по всем клеточкам тела!

Воля наблюдения позволит мне максимально сосредоточиться… Я прикрыл глаза и сосредоточил волю наблюдения на центре круга.

— Шаг третий, — воскликнул Двукрест, — выполняется только по моей команде: вы поворачиваетесь на месте, нащупывая путь в ничто, перемещаясь неспешно! — ага, понятно, путь в ничто, так и запишем — для лучшей трансгрессии стоит выдуть пару литров водки, у алкаша даже путь в сортир это путь в ничто. — Итак, по моей команде — раз… — ладно, хватит шутить у себя в голове, я просто обязан выучить этот трюк. —…два… — Воля наблюдения отсекла от меня всё окружение, оставив лишь обруч, точнее пол, что был им ограничен. —…ТРИ!

Я закружился на месте… Появилось ощущение, будто меня куда-то затягивает… Труба, по которой я летел, меня сжала, я искренне порадовался, что догадался пропустить обед. Когда я открыл глаза, то понял, что я нахожусь точно в центре круга, а на меня ошарашенно таращатся деканы, мадам Помфри и даже преподаватель Министерства. Получилось? Я оглянулся… Многие так и остались, где стояли, Поттер так и вовсе уже лежал на спине. Эванс пыталась спустить мантию со своей головы, которая от попытки налетела прямо на неё, оголив всё, что было под самой мантией. Снейп, в отличие от Поттера, лежал на животе и стонал… Видимо приложился чем-то чувствительным, надеюсь, степень диагноза будет не «Яйца всмятку!». Впрочем, Помфри даже это поправит. Селвин и Малсибер поражённо смотрел на меня, у обоих ничего не вышло.

— Эм-м-м. Поздравляю вас, мистер, — сухо сказал Двукрест, в его голосе слышалось неприкрытое удивление и радость по типу: «Хоть у кого-то вышло». — Но вам нужно закрепить ваши результаты. Поправьте, пожалуйста, обручи и вернитесь на исходные позиции…

Вторая попытка лишь закрепила мой результат. Третья. Во время третьей я попытался снизить время концентрации на трансгрессии. Первое — что я должен сделать, так это научиться моментально использовать волю и трансгрессировать без задержек. Волдеморт не будет ждать, пока я соизволю поменять свою позицию. Кое-что интересное произошло лишь во время четвертой. Раздался мучительный вопль, все в ужасе обернулись и увидели, что Питер Петтигрю из Гриффиндора покачивается в центре своего обруча, между тем как его левая нога так и стоит футах в пяти сзади, на исходной позиции. Деканы бросились к Крысе, послышался громкий хлопок, в воздух взвился клуб лилового дыма, а когда дым рассеялся, все увидели скулящего Петтигрю — нога к нему вернулась, но он выглядел до смерти перепуганым.

— Так называемый «расщеп», или отделение тех или иных частей тела, — бесстрастно сообщил Двукрест, — происходит при недостаточной настойчивости сознания. Вам следует оставаться неизменно нацеленными на нужное место и двигаться с неспешностью… Как и демонстрировал доселе мистер… — Двукрест посмотрел на меня.

— Рэйдж, — вставил я, — Александр Рэйдж. (прим. Бонд. Джеймс Бонд — не удержался)

— Мистер Рэйдж, — кивнул он, — помните о трех «Н», — сказал он, — и попробуйте еще раз… Один… два… три…