По разлитым в воздухе запахам понял - район, в который мы приехали, мало чем отличался от того, где до вчерашнего дня жила Мираша.

Наша коляска не спеша катилась по узким улочкам. Громыхала колёсами по булыжникам, с трудом разъезжалась с встречными экипажами. Вынуждала посторониться многочисленных прохожих (совсем не похожих на праздно гуляющих людей), которые ворчали нам вслед, провожали недовольными взглядами.

Отметил, что больше не прихожу в восторг, рассматривая коробки домов с плоскими крышами и застеклёнными окнами. Морщу нос, отмечая отсутствие около домов зелени. Не испытываю удивления при виде каменной мостовой.

И не восторгаюсь этими улочками. Они казались чудом, когда сравнивал их с тем, что видел в своём родном королевстве. Это было до того, как посетил центральные районы города.

Теперь же… кварталы, через которые сейчас ехал, казались мне невзрачными, убогими. И вонючими! Я сожалел, что вновь сюда возвращаюсь.

Лошадь довезла нас до очередного перекрёстка и замерла напротив широких дверей трактира - явно родственника того заведения, где хозяйничал Ушастый Битя.

– Приехали, - сказала Мираша.

Выбралась из экипажа.

Я спрыгнул на землю.

Оглядел улицы, на пересечении которых стоял. Посмотрел на обшарпанные стены трактира, на окна с грязными разводами, на деревянную вывеску (та нависала над входом, покачивалась на ветру). Вдохнул витавший у входа запашок прокисшего пива.

Мираша вложила в руку извозчика несколько монет.

Ленивым кивком головы тот попрощался с нами, встряхнул вожжами, прикрикнул. Лошадь уронила из-под хвоста на мостовую прощальный подарок в виде шаров, застучала копытами. Коляска тоскливо заскрипела, словно жалуясь, тронулась с места и покатилась по улице.

– Обосноваться в этом трактире мне посоветовал хороший приятель, - сказала Мираша. – Раньше он тут отлёживался в перерывах между исполнением заказов. Но сейчас нашёл себе новую берлогу. Говорил, обитатели этого места не из болтливых.

– Разве в этом районе заправляют не тёмные? – спросил я.

– Они. А где их нет? Снимать жильё за пределами их территорий для нас с тобой слишком дорого. Особенно теперь, когда знаем, какие громадные деньги просит за обучение Аринах – вдруг придётся наскребать такую сумму? Постараемся экономить. Останемся тут на пару дней. Потом перекочуем в другое место. Проклятье!

Мираша посмотрела себе под ноги. На пахучую кучу, в которой стояла. Шагнула в сторону. Зашаркала подошвами сандалий по камням, стирая с них следы конского навоза.

Двери трактира распахнулись, выпуская на улицу новую порцию запахов (пива и жареного лука) и пятерых бородатых мужчин в серых халатах.

Мужчины, как на подбор – высокие, широкоплечие. В руке у каждого – нож с длинным клинком. Они выстроились в неровную шеренгу, перегородили вход в трактир.

Разглядывали нас, молчали.

Я скользнул взглядом по их лицам. Незнакомые – все, за исключением одного.

Черноволосого я узнал.

Щуря глаза, на меня смотрел вар Минан кит Луар.

Узнала его и Мираша – снова выругалась. Попятилась. Оглянулась и вновь обронила ругательство.

Из дверей соседних домов высыпали группы мужчин. Похожих на тех, что встретили нас у трактира. Зашагали к нам, окружая.

Насчитал пятнадцать человек. Все с оружием.

Вар Минан ухмыльнулся. Сломанную мной вчера руку ему исцелили. Мужчина помахивал ножом (на отполированном клинке играли солнечные блики).

– Недолго вы бегали, - сказал он. – Ты, старая, вправду думала, что спрячешься от меня? Или надеялась, что Луар простит тебе косяки, а я забуду о выходке твоего приятеля?

Мираша не ответила.

Она нахмурилась. Запустила руку под халат – туда, где прятала клинок. Шагнула от меня в сторону, освобождая пространство.

– Я обещал, что найду вас, - сказал вар Минан. – И нашёл. Теперь выполню и другие обещания. Порежу вас на лоскуты! Сломаю вам кости! Я вырву твоё сердце, пацан – своими руками! И затолкаю его тебе в глотку! Не надейтесь, что сможете от нас свалить.

– Попробуй, - сказал я.

Слушал, как стучат по мостовой колёса и лошадиные копыта – в нашу сторону ехала повозка.

Вар Минан повернулся на звук.

Карета приблизилась.

Спешившие к входу в трактир мужчины остановились, пропуская закрытый экипаж.

Когда тот поравнялся со мной, я сорвался с места. Сделал восемь шагов, нанёс шесть ударов.

Карета отъехала от трактира. Вар Минан и четверо его спутников лежали на земле. Живые и почти невредимые. Лишь один стонал, обхватив руками сломанную ногу.