Малири: Ты бомж((

Пуфель: Зато у меня бонус к прокачке. Я играл в пробную версию, и он остался.

Малири: Да пофиг на бонусы. Ты сам по себе бомж. Я с нищими не вожусь, сорян)

Пуфель: Но это уже не просто игра!

Малири: Отцепись, а то кину в чс;3

Вздохнул и откинулся на спинку. Впрочем, чего еще ожидать от избалованной перелюбленной мажорки, с которой разве что пыль не сдувают? Ну и пусть делает, что хочет, а я буду защищать поселок.

Малири: Нэклинг-колдун — самый ущербный класс.

Пуфель: Я выбирал случайно.

Малири: В жизни, наверное, тоже все делаешь наобум. Поэтому и бомж;3

Самое забавное — это лицо эльфийки. Фарфоровая маска без намека на эмоции, хотя в строках чата так и сквозили издевки и сарказм.

Пуфель: Важен не класс, а скилл.

Малири: Да-да. Именно поэтому все папки качаются по гайдам;3 Нэклинги — это лучники и разбойники, а колдуны из них — дно дна. Нуб;3

Малири: Хотя о чем это я? У тебя же даже нет своей капсулы. Игру на ютубе, небось, проходил?

Пуфель: Да. И побольше тебя знаю.

Малири: Сказал кот-колдун))) Как с тобой в отряде бегать? В игре-то ладно — умрешь и зареспишься. А в реале герои умирают насовсем(

Пуфель: Правда?

Малири: А у тебя что, смарта с интернетом нет? Полно уже видосов с дохлыми героями. Одна ошибка — и погиб. А ты — одна сплошная ходячая ошибка;3 И нэклинги — уроды. И воняют. Терпеть не могу котов.

— Заходите, — заведующая приоткрыла дверь процедурного кабинета. — Сначала девушка, потом… мальчик.

Долго ждать очереди не пришлось. У нас взяли кровь, образцы шерсти, померяли давление, температуру, сделали флюорографию, кардиограмму, энцефалограмму, узи брюшной полости и зачем-то сводили к окулисту. Когда закончили, экспресс-тесты были уже готовы. И хоть по строению скелетов и внутренних органов мы мало чем отличались от людей, состав крови оказался принципиально иным — и более того, не совпадал ни с одним известным существом на Земле. Так что бабкины сказки об инопланетянах оказались не так уж далеко от истины.

А еще в пробах нашли неизвестное вещество, выглядящее как раствор крохотных многогранных кристалликов светло-голубого цвета, искрящихся и переливающихся под лучом электронного микроскопа. Для ученого это — сенсация, тянущая на Нобелевскую премию, для меня же самая обычная мага, источник колдовской силы всех без исключения героев.

— Понятия не имею, во что превратились ваши дети, — главврач в который раз просмотрела распечатки. — Никогда не видела ничего подобного.

— Значит, тест ДНК делать бесполезно?

— Сема! — прикрикнула мать и тут же с надеждой спросила: — Но их же можно вылечить?

— Боюсь, нет.

Четыре пары глаз в недоумении уставились на заведующую.

— С точки зрения их новой физиологии, они абсолютно здоровы и полны сил. Никаких патологий, отклонений и аномалий — если не сравнивать с обычными людьми, разумеется. Не знаю, кто может обратить процессы вспять, но точно не мы. Могу лишь посоветовать найти того кадра, который все это устроил. На этом мои полномочия — всё.

— Что ж, — отец со вздохом встал и смял в пальцах фуражку. — Спасибо и на этом. Ну что, по домам? Здесь больше делать нечего.

Малири: Прощай, побирушка;3

Увы, мы снова встретились куда раньше, чем хотелось.

— Так, мойте руки… и лапы — и обедать, — мама достала из холодильника кастрюлю борща.

— Хлеба почти нет, — отец положил на стол пакет с краюхой черного.

— И яиц. А Захару, наверное, молока надо взять.

— Пусть мышей наловит.

— Сема!

— Ладно! — отец хотел поставить «сайгу» в сейф, но передумал и положил на подоконник. — Схожу в магазин.

— Только смотри осторожнее. И иди сразу, не тяни до темноты.

Я сел на табуретку и взял ложку под пристальным взглядом родича. Наверное, думал, что раз я пришелец, то не умею пользоваться столовыми приборами. Или что земная еда покажется отвратительной, а то и вовсе ядовитой. Мне же после всего пережитого кусок в горло не лез, хотя и валился с ног от усталости, а завтрак, казалось, был пару лет назад, да еще и в совсем другой вселенной. Но борщ на вкус оставался борщом, котлеты — котлетами, и только сметана показалась слаще пломбира. Не удержался и выдавил в ложку с горочкой и с огромным удовольствием смахнул языком.