— Да или нет? — не унималась паладин. — А чтобы интересней было, усложним правила. Выбирать одно и то же два раза подряд нельзя. Играем?

— Я — за, — Саяна подняла руку.

— Ну, держитесь, — Панцу потер ладони.

— Трое против одного, — Настя победоносно ухмыльнулась. — Захар, ты с нами?

Четыре пары глаз уставились в мою сторону — с надеждой, любопытством, недоверием. Естественно, согласился — еще бы отступил, когда меня на слабо пытаются взять. К тому же, это отличный шанс познакомиться поближе с теми, с кем придется сражаться и умирать.

— Отлично. Я придумала — я и начну. И мой первый вопрос к Василию: правда или действие?

— Правда.

— Почему ты такой засранец?

— По тому же, почему ты такая стерва. Засчитано?

— Ребят! — оркиня подняла ладони. — Давайте без ругани, иначе мы здесь друг друга поубиваем.

— Ну тогда и не хрен доканывать с дурацкими идеями, — лучник отвернулся и подпер стену плечом. Остальные тоже молча разбрелись по камере в предвкушении долгого утомляющего ожидания.

Часа через два пришли охранники. Самый рослый и матерый протянул на ладонях пять пузырьков с янтарным снадобьем и желтые таблетки. Мы подчинились — иного выбора не было, и бойцы тут же развернулись и направились на выход.

— А ужин? — в сердцах воскликнул Хантер.

— Кто плохо себя ведет, — с издевкой прогудел шлем, — тот не ест.

Вслед за скрежетом дверного ворота погасли лампы, оставив узников в кромешной темноте, сквозь которую не пробивалось даже кошачье зрение.

— Да вы издеваетесь!

— Толя, угомонись, — шикнула Саяна. — Все равно сейчас отрубимся.

Прекрасно понимал негодование соратника — в отличие от прочих чувств, герои ощущали голод в полной мере. Кулинария — важная часть игры, а правильное питание дает существенные бонусы. Если долго ничего не есть и не пить, можно ослабнуть и потерять в здоровье и мане. Да, с точки зрения Анны отряд крепко накосячил, но карать нас измором — это чересчур.

Живот потихоньку сводило, и просидеть на такой диете больше суток — сущее издевательство. А еще казалось, что Волчок добрая и заботливая, но все-таки она офицер, а не нянька. И несмотря на легкие уколы обиды, свернулся калачиком у стенки и с облегчением закрыл отяжелевшие веки. И когда сон почти сморил, произошло нечто такое, отчего дрему как рукой сняло, и никакие снадобья не справились бы с накатившим волнением.

Кто-то зашуршал рядом плащом и осторожно прильнул к спине, отчего по всему телу шерсть встала дыбом. Долго гадать о личности ночной соседки не пришлось — душистый цветочный запах с головой выдавал эльфа, и я сильно сомневался, что это Смузи решил понежиться в обнимку.

Пуфель: Настюх, че творишь?

Малири: Тебе, блин, жалко? Сам в шубе, а мне тут мерзнуть. Но если не хочешь — то и пес с тобой.

Девушка снова заерзала, гусеницей отползая в сторону, но я перевернулся на другой бок и поймал ее за плечо. Теперь наши лица оказались так близко, что теплое прерывистое дыхание щекотало нос. Малость оробел от собственной дерзости, но отступать уже поздно — осталось только наблюдать за реакцией. К удивлению, подруга не стала ругаться, пинаться и шипеть, а ткнулась лбом в мохнатую грудь и затихла. И пусть холод не особо беспокоил, но так в самом деле стало гораздо теплее, причем не столько снаружи, сколько внутри.

Странно она себя ведет в последнее время. То добрым словом поддержит, то поцелует, а теперь еще и это. Долго думал, стоит ли поднимать эту тему, или пусть все идет своим чередом, и тут почувствовал, как чья-то ладонь нежно гладит ухо, щеку и скользит к подбородку. И уже на полпути к заветной кошачьей зоне начал издавать звук, похожий на храпение с закрытым ртом — этакое ритмичное рычаще-бурчащее чревовещание. Приятно, конечно, но что люди подумают, когда все это услышат? Из последних сил открыл глаза и увидел прямо напротив светящуюся алую точку.

Зловещего сияния хватило, чтобы разглядеть очертания бледного лица и темно-фиолетовой челки. Злобная императрица лежала на том же месте, что и Малири, сверля меня пронзительным взглядом. Черные губы изогнулись в ехидной улыбке, и меж острых клыков блестел кончик языка. Гадюка оглаживала меня и почесывала шерстку длинными когтями, а я оцепенел, как при сонном параличе, и мог только таращиться и глохнуть от гулкого боя сердца в ушах.

Цеметра: Привет, котик. Соскучился?

Ответить не успел — вспыхнули плафоны и лязгнула дверь, но не та, через которую нас привели, а противоположная. Видение исчезло — Настя посапывала под боком, и я хотел уже сказать вошедшим солдатам, что тревога ложная и просто приснился кошмар, но как и прежде не сумел пошевелить и пальцем.

— Зацени, — «ратник» навис надо мной, и я увидел свое лицо в отражении забрала. — С открытыми зенками дрыхнет.

— Может, зелье херово действует? — проворчал второй и для проверки рубанул тяжеленным носком в живот.