— Черт.

Черный шрам зашевелился.

Я отступила на шаг назад.

Слабая дрожь пробежала по телу. Черная линия трепетала, ее края двигались, словно закипая. Вот дерьмо.

— Кейт!

— Я вижу.

Тело покачнулось. Цепи скрипели все громче и громче. Сила нарастала, напрягаясь внутри трупа.

Я попятилась назад к барьеру.

Живот трупа вздулся вместе с черной полосой.

Я перешагнула через линию кайенского перца. Магия вспыхнула на моей коже.

Черный шрам лопнул.

Крохотные темные тельца выстрелили в нашу сторону и, не причинив вреда, упали по другую сторону линии, заливая пол темным потоком. Ни одно черное пятнышко не добралось до нас.

Позади нас громко выдохнул Хендерсон.

— Что это за чертовщина?

— Муравьи, — ответила я.

Черный поток закручивался все медленнее и медленнее. Один за другим маленькие насекомые переставали двигаться. Мгновение, и пол был совершенно неподвижен.

Мертвые муравьи. Ведро в пять галлонов было разбросано по всему полу.

Тело раскачивалось взад и вперед. Вся человеческая плоть исчезла. Его скелет был обнажен, а кожа обвисла на костяном каркасе, как спущенный воздушный шар.

— Лаааадно, — произнесла Андреа. — Теперь это одна из самых странных вещей, которые я когда-либо видела.

*** *** ***

Встретившись лицом к лицу с самой странной вещью, которую вы когда-либо видели, лучшая стратегия: разделять и властвовать. Андреа решила просканировать место преступления, а я взяла на себя завидную задачу — опросить Хендерсона. Он не выглядел особо довольным.

Я повела его к стальному столу в патио, который находился между домом и мастерской. Мы сели на стулья из твердого металла. Отсюда мы оба имели возможность наблюдать за мастерской и подъездной дорожкой, где Андреа приготовилась вытащить м-сканер из джипа, а Грендель приготовился сбежать, как только она распахнула дверь.

Портативный м-сканер напоминал швейную машинку, снаружи усеянную шестеренками часового механизма. Он обнаруживал остаточную магию и выдавал результат в виде диаграммы цветов: зеленый для оборотней, фиолетовый для нежити, голубой для человека. Он не был ни суперточным, ни безошибочным, и чтение м-скана было скорее искусством, чем наукой, но все же это лучший диагностический инструмент, который у нас был. Он также весил около восьмидесяти фунтов.

Андреа открыла дверь джипа и сунула руку внутрь. Грендель сделал выпад и столкнулся с ее ладонью. Удар отбросил его назад. Андреа схватила м-сканер, выдернула его из джипа и закрыла дверь перед мохнатой мордой Гренделя. Боевой пудель бросился к окну и издал долгий заунывный вой. Андреа повернулась и направилась в мастерскую, неся восьмифунтовый сканер с такой легкостью, как если бы это была корзинка для пикника. Иногда сила оборотня была как нельзя кстати. Жаль, что цена за вирус Lyc-V была так высока.

Хендерсон смотрел, как Андреа пересекает двор.

— Перевертыш?

— Да. Какие-то проблемы с этим?

— Напротив. — Хендерсон покачал головой. — Нам может пригодиться ее нюх.

Я достала блокнот и ручку.

— Сколько человек в курсе деталей? — Рене сказала «двенадцать», но проверить не повредит.

— Двенадцать, включая меня.

— Три смены по четыре охранника, по восемь часов каждая?

— Да. Утренняя, дневная и ночная.

Я записала.

— В какую смену вы работаете?

— Чередую день и ночь. Вчера я работал в день, с четырнадцати до двадцати двух ноль-ноль.

Можно было догадаться. Большинство неприятностей происходило после наступления темноты, а Хендерсон казался человеком, жаждущим встретиться с неприятностью лицом к лицу, чтобы врезать ей по зубам. И в тот самый единственный раз, когда она действительно появилась, он не угадал и упустил случай.

— Когда было обнаружено тело?

— В шесть ровно, при смене караула. — Хендерсон скрестил руки. Уважаемому старшему сержанту явно не нравились мои вопросы. Странно. Рене уже предоставила мне большую часть информации, так почему, говоря об этом, он так напрягся?

— Расскажите поподробнее, как было найдено тело?

— У каждой смены есть ответственный сержант. В пять пятьдесят пять утра сержант утренней смены Хулио Ривера и сержант ночной смены Дебра Абрамс провели плановую проверку объекта в мастерской.

— Почему там? Почему не в доме?

Если бы лицо Хендерсона могло выглядеть еще тверже, оно бы потрескалось.

— Потому что человека в последний раз видели входящим в мастерскую.

Будь у меня до сих пор удостоверение Ордена, разговор проходил бы более гладко. Удостоверение обычно вызывало уважение, особенно у таких бывалых солдат, как Хендерсон. Его мир разбивался на два лагеря, профессиональный и любительский, и прямо сейчас он причислял меня к наемникам второго сорта. Рене приказала ему сотрудничать, что он и делал, отвечая на мои вопросы. Но он не совсем осознавал мое право задавать их.