Вадим, конечно, не признается мне, сколько ещё у нас осталось, и что ему грозит, но по его состоянию, я понимала, что не много.

Поэтому, после ужина, когда за окном на город начали опускаться сумерки, я села на диван, попросила брата присесть напротив меня, взяла его за руку и спросила то, что вот несколько дней подряд не давало мне покоя:

— Скажи, кто такой Максим Леонидович…

Алиса

Вадим смотрит на меня удивлённым взглядом и замирает. Мало ли, в его жизни было людей с таки именем, но уже по глазам сразу увидела, что он понимает, о ком я говорю.

— Лидия сказала? — уточняет.

А я отрицательно качаю головой.

— Сама узнала. Случайно подслушала.

— И что ты узнала?

— Многое, Вадим, а теперь хочу знать, что из всего этого, правда! И я прошу тебя, не лгать мне ни о чём и не скрывать. Я уже взрослая и имею право…, - настаиваю, но вся эта речь была лишней, он не собирался ничего таить.

— Мне было восемь, когда этот человек появился в нашей жизни. Он преследовал нашу маму, добивался её как одержимый, не давал прохода. Я помню, Максим кричал ей, что любит её ещё со школы, а она выбрала другого. Последний раз, когда я его видел, они ругались, он назвал её шлюхой, ударил по лицу и ушёл. Но я надолго запомнил его имя, поскольку не мог забыть ту пощёчину, которой эта мразь наградила маму. Мечтал, вырасти, найти и прикончить…, - говорит брат со злостью, а я опускаю взгляд на свои руки, ведь понимала, что по датам моего зачатия, всё совпадало.

— Значит, он может быть моим отцом? — тихо спрашиваю, чем заставляю Вадима запнуться. — У нас разные отцы…

— Даже если это так, ничего не меняется! Ты моя сестра, и кто наши отцы — неважно!

— Он был всё это время со мной! Не говорил об этом, но был! Контролировал. Следил. Ждал, — решаюсь признаться, чтобы он знал, из-за кого мы страдаем. — Всё это время, Лидия удерживала меня по его приказу….

— Сука! — рычит Вадим, сжимая руки в кулаки.

— А ещё, я так поняла, что он как-то причастен ко всем твоим проблемам и грозящему заключению, — добавляю, и Вадим вскакивает с места. — Пожалуйста, сядь, — прошу, и он сразу остывает, возвращаясь на место. — Это ещё не всё, но ты должен пообещать мне, что не будешь действовать сгоряча, а обдуманно, заблаговременно обсудив это со мной.

— Ладно, — соглашается, хотя я мало в это верила.

— Дай слово, — настаиваю, и он тяжело выдыхает.

— Даю слово.

— Максим Леонидович хотел меня забрать с собой, как только мне исполнится восемнадцать. Я не знаю, зачем ему это, когда все эти пять лет я была ему не нужна, но мне кажется, что у него были плохие мотивы.

— Я убью его!!! — рычит Вадим, а я сжимаю его руку.

— Мы ничего не сможем…Ты не сможешь! Он богатый, имеет некую власть, охрану и прочие возможности. А ещё, я почти уверена, что он следит за тобой. Тем более, сейчас, когда я сбежала…, - добавляю, и брат прижимает меня к своей груди.

— Хорошо, что ты сбежала. А теперь, мы будем действовать по-умному. Я не дам тебя в обиду! Если мне придётся сесть за решётку, то так тому и быть. Сунется к тебе, и я убью его…,- сердится он, а я плачу и отрицательно качаю головой.

— Я не хочу тебя терять. Пожалуйста, давай придумаем что-то не такое безнадёжное! Давай куда-то убежим, изменим документы, внешность…?!!! — умоляю.

— С тобой, хоть на край света! — бросает он улыбаясь. — И послать весь мир нахер, — добавляет мечтательно. — Только со мной, ты будешь в постоянных бегах. Мне бы не хотелось такой жизни для тебя.

— Я и так в бегах! И вряд ли меня оставят в покое…, - не угомоняюсь, а Вадим на мгновение задумывается.

— Это может быть выходом. Я постараюсь пробить среди своих друзей, что и как с документами. Но нам всё равно нужно дождаться пока тебе выполнится восемнадцать, чтобы было меньше возни с оформлением.

— Я стану совершеннолетней уже через три дня. Думаю можно как-то перетерпеть. А пока, думаю, нам лучше не светится вместе. Я сейчас живу в одного надёжного человека, который помог мне выбраться от Лидии, поэтому лучше вернусь к нему…

— Кто он? — обрывает настороженно.

— Друг. Я ему доверяю на все — сто процентов, — лишь говорю.

Решаю пока не рассказывать о Косте. Меня до сих пор одолевает некое ужасное предчувствие, что в квартире брата не совсем безопасно. Мне казалось, что здесь могут быть камеры, жучки и прочее. Хотя, возможно я параноик, но перестраховаться не помешает. Больше не вернусь туда…

— Я хочу поговорить с ним, убедится…

— Он не обидит меня, можешь поверить мне! Пожалуйста, Вадим! Тебе не можно светиться рядом со мной, а твой телефон могут прослушивать. С моим первым мобильником такое было, пока я жила у Лидии. Пришлось его оставить, для своего же блага. К тому же, я живу с Костей уже десять дней, и он ни разу меня не обидел, а Максим Леонидович, так и не вышел на мой след.

— Пусть только попробует тебя обидеть! — предупреждает Вадим, а я раздражённо закатываю глаза к потолку. Вот и вернулся мой брат! — Ну, хотя бы теперь я знаю его имя.

— Ой! — говорю, понимая, что проболталась. Но Вадим не понял о ком я, а значит, и другие не поймут.

— Ладно, если ты так уверена, иди! Но если что-то случится, пообещай что сообщишь мне, — просит он взволновано, а я киваю.

В тот вечер, Вадим с трудом отпустил меня. Но, что поделаешь, пришлось. Я и сама уходила от него со слезами. Пообещала ещё раз прийти на своё день рождение к нему, и целый день провести с ним. Оставила на всякий случайный номер Кости, надела свою конспирацию и ушла к тому месту, где мы договаривались встретиться с Костей.