– Убиваю-ут, – надрывалась она. – Ой, боженьки, прямо насмерть убивают!

– Да успокойтесь вы, – произнес Самурай с досадой. – Все в порядке уже.

– В порядке? – Она тупо посмотрела на окровавленное лицо мужа и вдруг издала такой пронзительный вопль, что где-то вдали залаяли потревоженные собаки.

– Масик! Ты живой?

Масик издал невнятный звук. Может быть, подтвердил, что жив, а может, как раз усомнился в этом. Сидящая рядом женщина принялась тормошить его.

– Живой? Скажи, ты живой, Жорик?

Свой вопрос она задала раз пять, не меньше, но отвечать пришлось Самураю.

– Скоро очухается, – пообещал он. – Несколько дней не сможет бриться и вообще будет избегать смотреться в зеркало, но это пройдет.

– А пить? – спросила немного успокоившаяся женщина. – Водку пить он сможет?

Самурай вернулся за сумкой и, повесив ее на плечо, проворчал:

– Дело нехитрое.

– Тогда я пропала. Нажрется и опять злость на мне срывать станет. Что же теперь делать, господи?

Женщина зарыдала, уткнувшись в воротник. Куртка на ней была старенькая, давно вышедшая из моды. На ногах – бесформенные сапоги неопределенного цвета с квадратными каблуками. Колготки рваные. Волосы растрепаны. Жалкое зрелище.

– Хотите, я ему правую руку вывихну? – учтиво предложил Самурай. – Или даже обе сразу. Тогда он вас точно не тронет.

Женщина испуганно вздрогнула.

– С ума сошли? А деньги он как зарабатывать будет? Ох, и откуда вы только взялись на мою голову?

Самурай вспомнил рассказ родителей. Хотел ответить, что взялся прямиком из ада, но не стал, пощадив чувства спасенной. Ей своего ада хватало.

– Мы соседи, насколько я понимаю, – вздохнул он. – Давайте я помогу вам мужа в дом затащить.

В этот момент Масик сделал первую попытку приподняться с земли. Попытка оказалась неудачной. Голова Масика упала обратно, он захрипел.

– Я сама, – сердито сказала женщина. – Вы уже сделали все, что могли. Изуродовали супруга. – Она наклонилась. – Передние зубы выбили. Теперь на стоматолога тратиться придется. Где я деньги возьму?

– Я дам. – Самурай запустил руку за пазуху. – Хватит?

– Не-а. Масику теперь страсть как выпить захочется.

Женщина поспешно схватила и спрятала протянутые купюры.

– Если выпьет – обязательно поколотит, – предупредил Самурай, вглядываясь в мутные, но уже частично осмысленные глаза Масика.

– Обязательно, – пообещал тот. – Жинке ноги повыдергаю. Тебе, щегол, башку откручу, дай срок. Ты мне нос свернул, падла. У меня запасной имеется, что ли?

– Еще и на пластику тратиться! – воскликнула женщина.

– У тебя муж киноактер? – удивился Самурай.

– Если не актер, так что же, со скособоченным носом теперь ходить?

– Уродом? – подхватил Масик с земли.

– Есть средство от уродства, – сказал Самурай. – Народное, проверенное. Принял, и ты уже красавец. Хоть с кривой мордой, хоть с чем.

– Какое? – обрадовалась женщина.

– Такое.

Брошенная бутылка не покатилась по земле, поскольку имела квадратную форму. Шлепнувшись возле Масика, она заманчиво заблестела в темноте.

– Дешево отделался, – прокричал он вслед Самураю.

В голосе прозвучали наглые нотки.

Самурай, успевший удалиться на несколько шагов, замер. Обернулся. С трудом разжал стиснутые зубы.

– Это ты дешево отделался, – глухо произнес он. – Больше мне на глаза не попадайся. Даже если море по колено будет, все равно мой дом десятой дорогой обходи.

– А если я к тебе с топором заявлюсь? – угрожающе спросил Масик.

Вид литровой бутылки настроил его на воинственный лад.

– Зачем же откладывать на потом то, что можно сделать сейчас? – спросил Самурай. – Я тебе свой топор принесу. Прямо сейчас, хочешь?

Желание высказано не было. Присутствовало в тоне Самурая нечто такое, что заставило Масика умолкнуть. Если бы он был способен описывать свои внутренние переживания, то сказал бы, что почувствовал близость смерти. Как будто лишь на миллиметр с ней разминулся.

Так оно и было, кстати говоря.

Отшельничество не задалось. На следующий день Самурая ожидала еще одна встреча, перечеркнувшая все надежды на спокойную жизнь. Он заканчивал многокилометровую прогулку и уже свернул на свою улицу, когда неожиданный звонок вынудил его остановиться. Это был особый телефон, а значит, и звонок тоже был особенный. Пренебречь им Самурай не мог, потому что в этом случае он выбывал из игры и терял все последующие заказы. Таково было правило, установленное человеком, который называл себя Диспетчером – и не безосновательно, надо заметить, поскольку в руках его находились все рычаги, благодаря которым приводились в действие механизмы тайного бизнеса на человеческой крови.