— Азуми, давай не будем ссориться? — наконец, сдалась Кацуми. — Мы же подруги? Мы же королевы? Чем нам ругаться и драться, давай лучше подумаем — как написать о короле так, чтобы ему понравилось, и он принес нам больше еды?

Женщина остановилась. Она задумалась на несколько секунд, потом улыбнулась. Кацуми не была уверена, но ей показалось, что в глазах Азуми промелькнула хитринка.

Возможно, это сказывается нервное напряжение, или электрическое освещение моргнуло? Следующий день в полной мере убедил, что не показалось, и что сокамерница решила её подставить, но в тот момент Кацуми списала всё на нервы.

— Напиши о его скипетре. Король очень любит, когда хвалят его могучий хер. Я помню, что за то небольшое эссе он принес мне черничный пирог. Я обожаю черничный пирог, и король мне его принес. Но королю не нравится, когда повторяется рассказ, поэтому он почему-то перестал любить Азуми. Я придумаю рассказ и ему обязательно понравится. Да-да, понравится. А пирогом я поделюсь с тобой, Кацуми. Мы же подруги?

Азуми прыгнула на свою кровать и, согнув правую ногу, попыталась откусить желтый ободок ногтя большого пальца. Она посматривал на Кацуми, а та с трудом кивнула в ответ.

— Хорошо, я напишу о нем. Я рада, что мы помирились.

Азуми бросила педикюр и нырнула под одеяло. Она высунула голову у изножья кровати и стала похожа на страшно похудевшего Карлсона, который зовет к себе в палатку Малыша:

— Я тоже рада, что мы подруги. Мы больше никогда-никогда не будем ругаться. А если король подарит тебе черничный пирог, ты поделишься?

— Конечно поделюсь, — кивнула Кацуми.

Кацуми спала, когда сквозь сон услышала позвякивание ключей. Она тут же распахнула глаза и натянула одеяло. Король вошел. Он застыл возле кроватей, положа руки на металлические дуги. Перевел взгляд с Кацуми на Азуми, которая тут же подскочила и начала тереться щекой о костяшки пальцев, как преданная собачка.

— Что-нибудь написала? — спросил он у Кацуми, не обращая внимания на Азуми.

Женщина полночи не спала из-за бормотания соседки, которая то говорила о черничном пироге, то о короле и его любви, то принималась хлопать себя ладошками по тощим ляжкам. Да и трудно уснуть, когда электрический свет не выключается ни на миг и просвечивает сквозь сомкнутые веки.

Кацуми тогда решила последовать совету Азуми и попробовать написать о «скипетре» короля. Соседка тотчас же стихла и наблюдала за бегающими по клавиатуре пальцами, как кошка за плавающими в аквариуме рыбками.

— Она написала, мой король, — промурлыкала Азуми. — Она долго писала. Тебе очень понравится. И она тоже любит черничный пирог.

— Прочти, — сказал мужчина.

Кацуми запахнулась и хотела пройти мимо, когда он наступил на край одеяла и то упало на пол. Когда же женщина нагнулась за одеялом, то её остановила рука мужчины. Он мягко положил ладонь на её голову и повторил:

— Прочти.

Холодный голос на сей раз приобрел оттенки теплоты. У Кацуми в уме промелькнуло сравнение с сосулькой, которая подтаяла и начала плавиться под влиянием жарких солнечных лучей. Неужели он изменил своё отношение к ней? Это было очень неожиданно.

— Хорошо, — проговорила она.

Ноутбук похвастался заставкой из плывущих разноцветных окон и вскоре на экране возник текстовый документ.

«Король всегда гордился своим скипетром. Он держал его гордо, как флагшток, и всегда скипетр был могуч и силен. Никто не мог сравниться с королем в размерах и выносливости. Все женщины мечтали провести ночь с королем.

— Да-а, милый, да-а-а! — доносилось каждую ночь из спальни короля, и голоса всегда были разными.

Стражники и придворные завидовали королю, ведь ни у кого не было такого огромного символа власти».

Кацуми не видела, как лицо мужчины краснело. А краснота заполняла бледную кожу пятнами, возникнув на скулах и расползаясь на нос и подбородок. Нет, Кацуми сидела и читала о том, как «велик и могуч скипетр короля».

Азуми замерла на кровати, наблюдая за возникнувшей дрожью мужчины. Сначала задрожали кончики пальцев, потом руки начали ходить ходуном, словно у бездомного пьяницы. Азуми не видела его лица, но могла представить, как крылья носа расширялись, втягивая воздух. Ехидная улыбка не покидала женских губ, вот-вот должен произойти взрыв.

«Когда король вынимал свой скипетр, то…»

Крышка ноутбука с громким хлопком упала на клавиатуру. Кацуми вздрогнула и отшатнулась, когда перед глазами возникло перекошенное лицо мужчины. Это была первая эмоция, которую она увидела на его лице, и эта эмоция ей не понравилась.

Желваки натягивали кожу на багровом лице мужчины, кадык бешено прыгал вверх-вниз. Глаза напоминали стеклянные шарики, вывалянные в красном перце.

Кацуми показалось, что люминесцентная лампа взорвалась тысячами мелких огоньков, а пол кинулся ей на встречу с быстротой скоростного поезда. Острая боль в локте померкла на фоне удара затылком о бетон. Женщина перекатилась через голову и проехалась на заднице до стены. Ударилась лопатками о стену. Шок, боль, удивление — вот три состояния, в которых очутилась Кацуми, когда увидела застывшего короля.