По сюжету героиня романа была детективом Джулиан, которая охотилась на убийцу своих родителей — злого и бессердечного графа Милоша Попеску. Легкая самоирония показалась забавной, когда Кацуми давала героине похожее имя — в тот миг она не предполагала, что окажется на её месте.

Она с напарником врывается в заброшенный дом, где напарник поддается чарам спутниц вампира и начинает их увлеченно трахать, а саму Джулиан гипнотизирует и насилует граф.

Сцена не очень хорошая, но Кацуми в тот момент она казалась веселой и жизнерадостной. Сейчас она уже так не думала. За её спиной закрывал дверь король, одетый в белую рубашку и черные брюки. Если бы не бесстрастное лицо, то его можно было бы даже назвать привлекательным. И на голове опять желтела эта дурацкая корона. Кацуми подумала — а снимает ли он её во сне?

Но узнать не успела, спросить помешал голос чтеца:

«Когда он подошел к ней вплотную? Это остается загадкой. Только что он был на расстоянии метра и вот уже нависает над ней.

Глаза…

Они заставляют Джулиан сдать все позиции. Они завораживают и обещают скорое счастье. Что-то с глухим стуком падает на ковер. Пистолет? Да, её руки свободны, и они сами поднимаются к мужским плечам. Детектив пытается притянуть его к себе, чтобы впиться в ярко-красные губы, но легче сдвинуть фонарный столб, чем подчинить этого мужчину.

Милош не торопится, наслаждается её беспомощностью и покорностью. Легонько касается подбородка и поднимает симпатичное личико к себе. Медленно, ужасно медленно этот садист приближается к её губам. Другая рука ложится на талию и чуть притискивает к железному телу. В низ живота детектива упирается твердый предмет, напоминающий черенок от зимней лопаты.

— Не бойся, я буду ласков, — на миг отрывается от губ напомаженный тип.

— Ты… ты убил… моих родителей, — шепчет Джулиан, потому что сказать громко у неё не получается, голос куда-то пропал.

— Ах, вот откуда мне знаком твой запах. Твоя мать пахла полынью и цветущим каштаном. Да-а-а, помню, как она извивалась на мне, как просила ещё и ещё…

Мужчина говорит, а его руки расстегивают куртку Джулиан. Кожаная оболочка падает к ногам девушки. Рука мужчины, словно невзначай, касается правой груди детектива, и девушка подается чуть вперед, чтобы прикосновение стало более ощутимым, чтобы он смог оценить её размер, форму и упругость.

— Ты мразь, — срывается с губ Джулиан.

Губы Милоша кривятся в презрительной улыбке. Одну за другой он расстегивает пуговки на бежевой блузке девушки. Шлепки, хлюпание и стоны продолжают раздаваться со стороны жирного Тома и обольстительниц. И это возбуждает Джулиан ещё больше. Ей кажется, что штаны намокли до колена, колени дрожат, а соски так набухли и окаменели, что ими можно резать стекло».

Кацуми вряд ли смогла бы назвать приятным поцелуй короля. Изо рта у него пахло так скверно, словно он неделю не чистил зубы и питался только лошадиным навозом.

— Не бойся, я буду ласков, — произносит король текст.

Его холодный взгляд сверлит Кацуми, а рука тянется к карману. Ещё немного и электрошок поразит шею женщины…

— Ты… Ты убил моих родителей! — воскликнула Кацуми послушно.

Она уже вскрикивала так, когда пыталась придать сцене достоверности, но то было дома, а не здесь, в заточении и перед сексуальным актом с психом…

Мужчина одобрительно кивнул. Он положил руки на куртку и начал медленно её расстегивать. Уронил куртку на пол. Кацуми отвернулась, чтобы не вдыхать вонь из его рта и наткнулась взглядом на троицу. Толстяк с увлечением прыгал на брюнетке, а рыжеволосая девушка елозила крупной грудью по его спине. Царапала и облизывала красные полосы на рыхлой коже.

— Ах, вот откуда мне знаком твой запах. Твоя мать пахла полынью и цветущим каштаном. Да-а-а, помню, как она извивалась на мне, как просила ещё и ещё…

Рука короля сжала грудь Кацуми. Её передернуло.

— Ты мразь! — эти слова она выкрикнула с таким чувством, что он на миг даже отшатнулся.

Он недоуменно уставился на неё, но продолжил расстегивать блузку. Кацуми покрылась гусиной кожей, когда последняя пуговица оказалась освобожденной из петли блузки.

«— Я знаю, — шепчет мужчина. — Именно так и говорила твоя мать, когда полностью принимала меня.

Он резким движением срывает блузку с плеч девушки и на свет появляется сплошной черный лифчик. По всем канонам на девушке должно было надето кружевное сексуальное белье, обтягивающее и дразнящее, но как назло вчера у неё была большая стирка. Джулиан успевает ещё подумать о трусах-боксерах, которые намокли настолько, что натирают нежные складки.

Как она их покажет обольстительному ублюдку?

Свечи моргают, и в их неровном свете показывается сначала одна, затем вторая грудь Джулиан. Девушка дрожит в его руках, но не от холода, наоборот — жар заполняет тело и, кажется, что ещё чуть-чуть и появится запах горелых волос.