Облака летели мимо мохнатыми связками пуха, в ушах свистел ветер, а на душе была такая радость, что сердце екало каждый раз, когда пегас нырял в воздушную яму. Бородатый колдун на черном драконе оборачивался, грозил им кулаком, но в его глазах плескался страх — он знал, что расплата неминуема. Ещё немного и они его схватят. Ещё чуть-чуть…

— Хм, а почему ты не пишешь про меня? — вдруг спросил колдун не у писательницы, а у Кацуми, которая сидела за спиной.

Почему-то у колдуна был голос точь-в-точь как у короля. Или это и был король?

Кацуми пришлось сделать над собой усилие, чтобы оторваться от экрана и взглянуть на мужчину. Тот облокотился о край стола и смотрел на свои ногти так, словно грязь под ними является наиболее важной из всех существующих проблем.

— Где Азуми? — Кацуми замерла, в надежде на хороший ответ.

С такой же надеждой она ждала писем из редакции о том, что её роман принят и будет распечатан большим тиражом. Но, как и тогда, ответ не был положительным.

— Азуми больше здесь не будет жить. Скоро у тебя появится новая соседка, — без эмоций произнес король.

Новая соседка?

Кацуми сама удивилась — насколько спокойно приняла эту новость. Где-то в глубине души даже обрадовалась. Хотя бы будет не одна… Будет с кем поговорить.

— Спасибо, — невольно вырвалось у неё.

— Скажи — ты любишь своего короля? — король придвинулся к Кацуми, и она заметила, как ширинка старых шорт начинает надуваться. — Я могу угостить тебя черничным пирогом.

Он хочет её трахнуть!

Сказать, что она его любит? Превратиться в подобие умершей соседки?

И это притом, что только недавно вынес из комнаты Азуми! Возможно, он возьмет Кацуми на том самом месте, где лежало худенькое тело.

И только сейчас до Кацуми дошел весь смысл происходящего — её ломают. Ломают не физически, а морально. Ломают душу, причем умело и профессионально. День за днем расшатывают психическое состояние, каждый день отщипывают по пучку нервов. Её целенаправленно сводят с ума. Так сделали с Азуми, так будет и с ней.

Неужели это делает этот озабоченный отморозок?

Скорее всего — нет. Неизвестный чтец, который управлял действиями Кэтсу — вот кто интересовал Кацуми. Но если показать, что она сохраняет ясный ум, то король никогда не расслабится и всегда будет на стороже. Недаром же он не волновался за Азуми, когда пришли неизвестные ремонтники, зато как навалился на Кацуми — до сих пор болели ребра.

Все эти мысли молнией пронеслись в голове Кацуми. Если она будет и дальше сопротивляться, то в конце концов неизвестный злодей добьется своего. А если…

— Да-а, о мой король. Я очень люблю тебя и очень люблю черничный пирог. Я обожаю тебя, мой король, — Кацуми сползла на пол и оказалась лицом к вздувшейся ширинке. Протянула руку. — Можно я поласкаю скипетр моего короля?

Твою мать, что это? В его глазах мелькнуло сожаление? Он сожалеет о том, что Кацуми превращается в подобие Азуми?

Член под рукой Кацуми начал опадать. Она ему неинтересна, когда не сопротивляется!

— Король больше не любит меня? Королева провинилась? Королева будет хорошей. Она даже может взять королевский скипетр в ротик и сделать королю очень приятно.

Главное — не переиграть. Главное — выдержать нужную манеру держаться.

Как это делала Азуми? Слегка потрясти головой и пустить слюну?

Нет, слюна будет лишней, а вот головой можно пару раз дернуть, будто уже делает похитителю минет. Его член ещё больше поник, он напоминал заполненный водой длинный шарик, из которых клоуны на ярмарке крутят собачек и цветы. Кацуми еле удержалась от улыбки после такой ассоциации. Нельзя. Надо быть серьёзной и сумасшедшей.

— Ты… Ты меня разочаровываешь, — поморщился похититель. — Неужели всё так просто?

— А зачем усложнять, мой король? Я готова на всё. И ещё я очень люблю черничный пирог, — Кацуми постаралась показать самую идиотскую улыбку, на которую только способна.

Мужчина достал из заднего кармана шорт бокс для CD-диска, положил его на стол и вышел из комнаты. Он горбился, когда выходил, будто нес на плечах половину земного шара. Кацуми улыбнулась ему в спину. Если бы в этот момент король по имени Кэтсу обернулся, то увидел бы вовсе не пленницу, а королеву, у которой возникли всего лишь временные трудности. И вряд ли он поверил бы ей в следующий раз…